– Что молчишь, Александр Игоревич? – спросил Костин. – Ты же депутатов лучше нас знаешь. Мне говорили, ты у них как мамка: в гостиницу устроишь, с билетами поможешь и даже дефицитом некоторых побалуешь.
– Балую, Леонид Геннадьевич, исполняя вашу директиву по «цыпленку, который хочет жить». А молчу по причине единогласия. Но если желаете знать мое мнение, я бы к вашим двум причинам добавил еще одну. Раньше, не будем лукавить, депутатов не выбирали, а назначали. Фактически они были подчиненными исполкома. Поэтому сидели, поджав хвост, и делали все, что велят. Сегодня этого нет. Депутату нельзя приказать, его надо уважить и ублажить. Каждого. Персонально. Если запахло жареным, скажем, у медиков, то начальники финансового управления и облздрава должны отловить где-нибудь в курилке «своего», нужного депутата и шепнуть: «Петя, я знаю, что в этом году в бюджете мы здравоохранение обидели рублем, но личная просьба: не возникай сегодня при обсуждении. И клянусь партбилетом, что на следующий год мы твои раны залижем». Но исполкомовские привыкли, что они «большие шишки», а депутаты так, мелочь, семечки. А они семечками быть не желают и показывают характер даже тогда, когда и делить нечего. Надо поговорить с Ковтуном, чтобы вместе, как учил товарищ Сталин, поработать над сплочением наших расшатанных рядов.
– А если конкретнее? – поинтересовался Костин.
– Ничто так не сплачивает массы, как совместное творчество и коллективная выпивка. Давайте декабрьскую сессию назначим на двадцать первое. Проведем ее за один день. А двадцать второго – в пятницу, ближе к Новому году, организуем выездной депутатский семинар. Иначе – застолье. С легким употреблением алкоголя. Учеба, обмен мнениями – не более трех часов.
А дальше: да здравствует дружба и пожелание взаимных успехов в наступающем году. Состав: две сотни наших, два или три десятка исполкомовских во главе с Ковтуном, столько же спонсоров. Чтобы те же депутаты не зашумели, что пропиваем бюджетные деньги.
Вечером седьмого декабря, ровно за две недели до семинара, заместитель председателя облисполкома Юрий Брюллов наконец-то выкроил время, чтобы внимательно посмотреть нормативные материалы по защите окружающей среды. В проблемы экологии Юрий Владимирович раньше никогда не вникал. Пришлось ликвидировать собственную безграмотность.
Постижение законодательства шло к завершению, когда замигала лампочка на прямом телефоне с надписью «Ковтун». Брюллов взял трубку.
– Вы еще на вахте?
– Уже закругляюсь.
– Загляните ко мне минут на десять.
Зайдя в кабинет председателя, Брюллов обнаружил его сидящим за длинным столом для заседаний с «главным депутатом» Костиным.
– Присаживайтесь, – пригласил Ковтун и без раскачки приступил к постановке задачи:
– Наши коллеги из Совета решили провести предновогодний семинар. Один из двух докладов наш. Мы пришли к общему знаменателю, что доклад должен быть посвящен экономическим реформам. Предварительное название: «Перестройка и реформирование экономики». Соответственно, докладчик – Брюллов.
– Митрофан Андреевич, я не отказываюсь. Но кое-что меня смущает. Думаю, что депутатов в первую очередь интересует не туманное рыночное будущее, а чем уже сегодня кормить народ. А это не моя епархия, а облплана и финансового управления. Я, отвечая на такие вопросы, могу что-нибудь не то ляпнуть.
– Мы, Юрий Владимирович, это учли. Вести семинар мы будем на пару с Леонидом Геннадьевичем. Если народ проявит любопытство не по теме, постараемся вернуть разговор в русло или, на худой конец, я вас подстрахую и отвечу сам. С туманностью рыночного будущего я с вами согласен. Но тем важнее депутатам, да и исполкомовским, узнать, что нас ожидает, к чему следует готовиться.
– Вы думаете, что у меня в этом полная ясность? Предполагаю, что ее нет и у Рыжкова[43]. Но это я так, в порядке лирического отступления. А по существу, прошу тему сформулировать менее пафосно. Например: «Экономика: от плана к рынку».
На этом и поладили.
Брюллов вышел, плотно закрыв за собой дверь кабинета.
– Митрофан Андреевич, не жалеешь, что профессора взял в заместители?
– Нет, наоборот, спасибо Ячменеву, что подсказал. Тем более что он тащит тяжкую ношу, которая не числится в перечне его обязанностей.
– Какую, если не секрет?