Когда время молчаливого сопения Ковтуна стало приближаться к минуте, Ячменев добавил:
– Не напрягайся, я сам в этом ни бум-бум. А спрашиваю, потому что, нужнее резинки от трусов, тебе понадобится заместитель, который хоть что-то в этом понимает. Одного я тебе могу порекомендовать. Ты помнишь, как называлась лекция, которую нам читал Брюллов из ЦНТИ? Я тоже не помню, а запись сохранил: «Критика современных буржуазных экономических учений». А какие у супостатов учения? Капиталистические, рыночные. Те, к которым мы с тобой, как к обрыву, приближаемся. Если Брюллов их критиковал, то хотя бы немного должен знать? Тем более он, если помнишь, совсем не дурак и с опытом руководящей работы.
На то, чтобы дать ответ на предложение Ковтуна стать его заместителем «по рынку», Брюллов попросил сутки. Все аргументы «против» укладывались в одну фразу, сказанную Ириной: «От добра добра не ищут». Но «за» тоже кое-что набиралось. Пока соблазна к «перемене мест» не было, все, что он имел, его устраивало. Но когда последовало приглашение сменить сферу деятельности, Брюллов подумал, что за пятнадцать лет его информационно-руководящей деятельности производственный пейзаж как-то примелькался и все реже балует новизной. Когда он озвучил эту мысль жене, она пристально на него посмотрела:
– Юрик, запоздалый кризис мужского среднего возраста? Потянуло на свеженькое? А ну, колись: по отношению к постаревшей жене такие мысли тоже возникают?
– Как ни странно, нет. Когда читаю лекции, то симпатичные студентки, конечно, радуют глаз. Товарного вида дипломницы еще опаснее, с ними встречаешься неоднократно. Тем более в глазах некоторых мелькает интерес не только к экономической, но и к мужской эффективности консультанта. Но, поверь, тяги «налево» не испытываю. Главные причины: твоя высокая, нетающая конкурентоспособность и совместное владение движимостью под названием Динка и Серега. Все остальные причины – побочные.
– И много таких?
– Дай подумаю. Штуки три наберется.
– Расшифруешь?
– Да ими хвастаться грех. Первая – лень. Это ж надо конспирироваться, ухаживать, петушиться. И все в рабочее время.
– А во внерабочее?
– Ты же меня приучила после работы сразу домой, «под колпак». Отсюда вторая причина – трусливая. Боюсь, что попадусь. Неприятно как-то.
– А третья?
– Вот третью, дорогая моя, я называю с гордо поднятой головой: не люблю предательства.
– Но свой Центр ты собираешься предать?
– Он не живой, шмыгать носом не будет. Да я о нем и в разлуке способен позаботиться.
Ранним утром следующего дня неожиданно приобрел четкие формы еще один аргумент идти во власть. На протяжении всей своей деятельности в УМЦ и в ЦНТИ Брюллов, наткнувшись на какое-то интересное и полезное дело, в компании или в одиночку ходил по руководящим кабинетам и коридорам, уговаривая их обитателей воплотить это дело в жизнь. Так было с городской кооперацией по лопаткам, с Биржей, совсем недавно – с совместными предприятиями. Идея до боссов доходила по-разному: быстро, медленно, никогда. При последнем развитии событий он шепотом матерился и клялся больше просвещением тупоголовых не заниматься. Но проходило время, обида забывалась, в поле зрения опять появлялось что-то увлекательное, и все начиналось по новому кругу.
«Если я дам согласие, это же меня будут уговаривать, просвещать… и материть», – подумал Брюллов. И с трудом дождавшись двадцати минут десятого, набрал приемную Ковтуна.
– Это Брюллов, передайте Митрофану Андреевичу, что я согласен.
На первом заседании облисполкома его председатель Ковтун уточнил распределение обязанностей между своими заместителями. Зона ответственности Брюллова прозвучала в такой формулировке: новые рыночные структуры, внешнеэкономические связи. И, «в порядке бесплатного приложения», природные ресурсы и экология.
Завершая заседание, Ковтун сделал одно уточнение:
– За собой я оставляю функционал, который касается всех или нескольких заместителей: финансы, кадры, координация силовиков и снабжение импортным дефицитом, где пересекаются Фролов и Брюллов.
Фролов был заместителем, курирующим торговлю и материально-техническое снабжение.
Нокаут, полученный на выборах, Александр Дьяков переживал тяжело. Один раз даже напился «в ноль». Оксана, оправдывая свой студенческий позывной Допомога, дома ни на минуту не оставляла его одного, но в душу не лезла. Старалась во всем угодить. И все. Тем более не наступала на больную мозоль. Напомнил о мозоли сам Дьяков, когда в пятницу после работы Оксана поделилась новостью, услышанной от шефа – председателя областного Совета профсоюзов и по статусу – члена бюро обкома. Отныне номенклатуре высшего звена позволено будет иметь свой личный дачный участок и собственный автомобиль. До этого существовало неписаное правило: пользуйся от души государственной дачей и машиной, отоваривайся харчами в «столе заказов», а «тряпками» – в «спецсекции», но никакой частной собственности.