– Если обобщить всю полученную нами информацию, Митрофан Андреевич, – завершал отчет Брюллов, – то, в отличие от утра, когда была полная неясность, сейчас все как на ладони. Главное. Имеем две реальные противодействующие силы: ГКЧП – Ельцин. Второе. С правовой точки зрения позиция Ельцина более сильная, хотя и не безупречная, допускающая развал СССР. Позиция ГКЧП довольно точно сформулирована Ельциным – государственный переворот. В-третьих, поддержка ГКЧП большинством населения, особенно активной его частью, как в центре, так и на периферии, минимальная. Теперь четвертое. ГКЧП Ельцину явно проигрывает. Если бы чувствовали себя уверенно, провели бы пресс-конференцию, все разъяснили и не вводили режим ЧП. В-пятых, у нас в Камске пока все в рамках, но протестное давление подошло к критической отметке. При малейшей ошибке или провокации может рвануть в виде массовых беспорядков.
На этом Брюллов собирался завершить свой доклад, но вспомнив разговор с Дерягиным, решился на импровизацию:
– Шестое и последнее. В первую очередь взрыв вероятен у нас под боком, где собралось около пятнадцати тысяч человек и через двадцать минут должен начаться митинг. Искрой может стать наша позиция, если она будет диаметрально отличаться от позиции противников ГКЧП. Наша добровольная непричастность к митингу, на мой взгляд, ошибка. Предлагаю исполкому в вашем лице высказать или сдержанную поддержку Ельцину, или столь же незвонкое осуждение ГКЧП. Наиболее близким к оптимуму считаю заявление Атаманова. Он, кстати, дал согласие выступить на митинге. Хотя бы в последний момент исполкому следует подключиться к организации митинга, поддержать его технически и политически.
Ковтун слушал Брюллова, не прерывая, низко опустив голову. Сейчас, когда он ее поднял, стали видны его побледневшее лицо и капли пота на лбу. Наверное, холодного.
– Кто персонально является главным организатором митинга? – спросил он, обращаясь к Дерягину.
– Саша Талих – руководитель «Мемориала». Ну, и я там не последний человек.
– Какая нужна техническая помощь?
– Обустройство трибуны, микрофоны, динамики, средства связи для наших дружинников между собой и с милицейским оцеплением. И сигнал милицейскому начальству, что ситуация находится под вашим контролем.
Ковтун нажал кнопку связи с приемной:
– Лена! Полуянов далеко? Пусть подойдет к тебе поближе. Андрей Николаевич, ты меня слышишь? Сейчас выйдет Дерягин. Срочно сделай все, что он скажет, по оснащению митинга. И от моего имени представь его милицейским – для координации действий.
Дерягин пожал ему руку и пошел к двери. Брюллов тоже встал.
– «А вы, Штирлиц, останьтесь!». Оцените, Юрий Владимирович, пока еще шучу. Времени у нас мало, поэтому коротко, без пережевывания. Исполком на митинге будете представлять вы. Не меня, а исполком! Что и как говорить, вы знаете лучше меня. Теперь для понимания. Вы заметили, что на выборные должности я не рвался и на митингах не выступал? Старые советские выборы не в счет. Почему? Обещать, пудрить мозги, просить отдать мне голоса – это не мое. Я – исполнитель. Как будто неплохой. Привык подчиняться одному. И прогибаться привык только перед одним. Последние два десятка лет с удовольствием прогибался перед стариком Ячменевым. Сейчас вроде бы персонально не перед кем, а счастья нет. Ну не люблю я «групповуху». Двум сотням депутатов раз в четыре года я в порядке исключения отдаться согласен. Но сотне тысяч или миллиону избирателей, да еще регулярно. Уж извини! И если это является условием пребывания на моем посту, в гробу я его видел! Тем более пенсия на подходе. А пока она не подошла, как говаривал товарищ Бендер: «Придется переквалифицироваться в управдомы».
Вчера, возвращаясь из исполкома домой, Брюллов попал под неожиданно нагрянувшую грозу с ливнем и пронизывающим ураганным ветром. Пяти-шести минут буйства природы оказалось достаточно, чтобы насквозь промокнуть, замерзнуть и на этом основании от души назвать погоду мерзостной.
Зато сейчас, ранним октябрьским утром, неярко, но уютно светило сдержанное уральское солнце. Оно подсвечивало красоту тщательно промытых дождем улиц и тротуаров, уже редких осенних цветов, остатки желтых листьев на деревьях, в две шеренги выстроившихся вдоль бульвара. Тему торжества «восстановления» над «разрухой» подчеркивали на этой картине труженики коммунальной службы, убирающие с асфальта сбитые ветром листья и обломанные ветки.
Примерно такой же работой сейчас приходилось заниматься и тем, кому после бесславного выступления ГКЧП выпало разгребать завалы и убирать мусор, оставшийся после этой короткой, но чреватой большими неприятностями грозы.
Хорошо, что обошлось без большой крови. Более того, получилось как в песне: «Кто-то теряет, а кто-то находит». Из тех, кто кое-что нашел, среди знакомых Брюллова пока оказалось всего двое.