В феврале девяностого в кулуарах Верховного Совета Хамчиев познакомился с двумя консультантами – молодыми кандидатами экономических наук. Оба входили в группу, объединявшую московских и ленинградских экономистов. С начала восьмидесятых годов они, вначале по собственной инициативе, а позднее за академические и госплановские деньги, работали над планами реформирования советской экономики. Возглавляли группу тогда мало кому известные Егор Гайдар и Анатолий Чубайс.
Теперь Хамчиев, приезжая в столицу, старался посидеть за круглым столом с продвинутой молодежью и не только послушать их планы и споры, но и вставить свое слово. Теоретики, не отличавшие шариковый подшипник от роликового, воспринимали его замечания с уважительным вниманием.
Незаметно для себя не только по экономическим, но и политическим взглядам Хамчиев оказался гораздо ближе к реформаторам, чем к старым «братьям по партии», которые вились в Верховном Совете вокруг Лигачева[46].
– Приглашенных и вас, товарищи депутаты, я прошу перейти в мой кабинет, – объявил Ковтун. – А здесь размещаем штаб. Начальником штаба назначаю Полуянова. Всем остальным занять свои рабочие места, обеспечить полную готовность к действиям подчиненных не только в областном центре, но и в районах. В штаб обращаться лишь по конкретным вопросам и при возникновении нештатной ситуации.
С каждым словом его монолог становился строже, из «штатского» превращался в «армейский».
– Полуянов! Срочно организуй звонки в аппараты Горбачева, Ельцина, в правительство и Верховный Совет. Вопрос один: что нам ждать от них или не от них. Договорись о постоянной связи. Посади людей отслеживать все сообщения по радио и телевидению. Обработку и обобщение информации поручаю тебе и… – он на пару секунд задумался, – и главному нашему демократу Брюллову. Все, что заслуживает внимания, докладывай немедленно, в любое время дня и ночи. Вопросы есть? Если все всем ясно, приглашенные – ко мне. Остальные – по местам, согласно боевому расписанию.
– Начнем второй раунд, – произнес Ковтун, когда все разместились за относительно небольшим столом для совещаний.
– Леонид Геннадьевич, – обратился он к Костину. – Я полагаю, что в условиях чрезвычайного положения на смену лозунгу «Вся власть Советам!» приходит другой, основанный на единоначалии: «Командовать парадом буду я!». Не скажу, что мне этого очень хочется, но положение обязывает. У тебя нет возражений?
– Возражений у меня нет, только не строй иллюзий, что ты будешь командовать депутатами. Я, с твоего позволения, покину ваше высокое собрание и буду у себя. В штабе меня будет представлять Дьяков. Если что, прибуду по первому сигналу.
Костин встал, кивнул Ковтуну, присутствующим и не торопясь вышел из кабинета. Ковтун хитро улыбнулся:
– Обиделся, а напрасно. Поехали дальше. У меня, братья по оружию, к вам всего один вопрос. Какими из себя эти ЧП могут быть? Какую подлянку нам ожидать? Товарищи генералы, у вас хоть какие-то предположения имеются?
Военком, он же начальник гарнизона, встал, сумев при этом щелкнуть каблуками.
– В Москву введены войска для профилактики ЧП. Нам приказано обеспечить готовность к пресечению. А что пресекать – пожары, наводнение или всплеск венерических заболеваний – не понял.
Начальник управления внутренних дел тональность поддержал:
– Я получил лишь тексты переданных по радио документов с сопроводиловкой, которую можно изложить тремя словами: «Следите за рекламой!».
– А славные чекисты нам на этот вопрос не ответят?
Начальник управления КГБ юмор не оценил:
– Как я понимаю, стратегическая задача ГКЧП – противодействие распаду СССР. Наша главная задача – не допустить массовых беспорядков. Пока информации о конкретных потенциальных очагах беспорядков у нас на «земле» я не имею.
– Можно, у меня вопрос генералу, – поднял руку Атаманов. – Что с Горбачевым? ГКЧП действует по его поручению или против него? У нас сейчас одно руководство или нам придется выбирать: кому подчиняться, а кого числить в «очагах беспорядков»?
– Горбачев в Крыму в Форосе, болен. Согласно указу, обязанности президента выполняет вице-президент, член ГКЧП товарищ Янаев. Я, как человек в погонах, подчиняюсь председателю КГБ и члену ГКЧП товарищу Крючкову. Другого ответа у меня нет.
– У меня почти тот же вопрос к прокурору, – поддержал Атаманова Брюллов. – Как этот Комитет вписывается в Конституцию, в законодательство о высших органах власти? Где слово союзного и республиканского Верховных Советов?
– По нашим каналам я никакой дополнительной информации не получал. Какие-то мысли по этому поводу, конечно, имею, но вряд ли они вас удовлетворят.
Ковтун задумался.
– Только между нами. Мое мнение, что Михаил Сергеевич с перестройкой дров наломал лишку. И руль в руках держит не очень крепко. Помощь в наведении порядка ему не повредила бы. Поэтому я за то, чтобы следовать указаниям ГКЧП и не заниматься самодеятельностью. Тем более ничего противозаконного я не углядел.