Наука настаивала на необходимости дележа с подопечными правами, ответственностью и лаврами, а в первые же три с половиной месяца работы он поймал за руку двух своих «командиров», пытающихся обмануть его по-крупному. Один при отчете занизил выручку, второй за деньги «КамФГ» купил два бульдозера тестю.
В какой-то момент Владислав поймал себя на том, что становится не только более бдительным, но и подозрительным.
– Если я к этой мысли пришел без подсказки, значит, еще не беда, – успокоил он себя…
– Еще год назад подобное я мог услышать только в страшном сне, – возмущенно произнес Кома.
Комой председателя облсовпрофа[52] называли за его спиной, реже – в глаза. В сорок два года его, начальника производства объединения «Мотор», избрали в секретари парткома. До этого два десятка лет главным в его жизни было слово «план». А постоянно действующей «голубой мечтой» – стремление выполнить его в срок любой ценой, угодив суровым контролерам ОТК[53] и военпредам[54]. И вдруг его выдернули из этой понятной, стройной и строгой системы единоначалия и затолкали в непонятный мир. В нем все вопросы решались голосованием. В нем было позволено «воздержаться» и даже быть «против», но считалось неприличным назвать последнего раздолбая всем понятными словами.
Стать другим, переломить себя парторг не смог. Товарищами по КПСС он продолжал командовать, как прежде начальниками цехов. И сразу получил прозвище «начальник парткома». Примерно через полгода прозвище усохло до удобно произносимого – Кома.
Этот зигзаг в судьбе Комы оказался не последним. В 1987 году обком бросил его на усиление руководством профсоюзов. На второй день пребывания в качестве главного областного защитника прав трудящихся в его приемную зашла инструктор заводского парткома.
– Будьте любезны, передайте это Коме. Он забыл ее в своем бывшем кабинете, – сказала она, протягивая секретарю довольно поношенную велюровую шляпу.
– Кому передать? – удивилась секретарь.
– Ну, вашему шефу.
Так, вместе со шляпой, из парткома в облсовпроф перекочевал и «позывной» председателя.
– Знаешь, с чем этот выкидыш демократии ко мне обратился? – пылая гневом, спросил Кома свое доверенное и не раз проверенное в серьезных делах лицо, Оксану Лазаренко. – Предложил нам перейти на обслуживание в его банк. Частный!
Возмутителем спокойствия профсоюзного лидера и «выкидышем демократии» оказался управляющий «КамФГ» Владислав Скачко. Напросился он к бывшему парторгу с «важным нетелефонным разговором». Двадцать минут с цифрами в руках Скачко разъяснял ему, что хранение немалых профсоюзных денег не в государственном, а в коммерческом банке сулит и «школе коммунизма», и ее руководству немалую выгоду. Само собой, был назван конкретный банк с почти интимным названием «Согласие», входящий в состав «КамФГ».
Щедрый гость не только был отлично осведомлен о состоянии профсоюзной кассы. Он с точностью до тысячи назвал цифры оборота средств и будущих ежемесячных гонораров, которые поступят в распоряжение уважаемого председателя в результате полного согласия в совместной деятельности банка и профсоюзов. Чтобы выполнение его обещаний было гарантированным, Скачко предложил на должность первого заместителя управляющего банком и члена его Правления назначить «уполномоченного представителя облсовпрофа и лично его председателя».
Услышав цифры, Оксана напряглась. В этом Влад перестарался. Информацию об активах и финансовых потоках областных профсоюзов Скачко получил от нее. Такими сведениями владели всего четыре человека, и вычислить, через кого произошла утечка, было проще простого.
Ей повезло. Кома сосредоточился на сумме гонорара, прикидывая, на сколько душ его придется распределить и сколько получится в среднем на одного получателя. Даже поделенная с запасом на пять человек, цифра получилась солидная. К тому же только умственно отсталый будет делиться со всеми поровну.
– Егор Семенович, – как можно спокойнее сказала Оксана. – Не принимайте эту историю близко к сердцу. Как говорят на Украине, «не так страшен черт, как его малюют». О Скачко говорят всякое, но все директора, имеющие с ним дело, утверждают, что слово свое он держит. И еще. Наши коллеги из Кургана уже третий месяц работают с коммерческим банком. Их главный бухгалтер моя соседка по университетскому общежитию. Может, подъехать на денек: посмотреть, пошептаться? Последнее слово за нами. Как решим, так и будет.
– Оксана, неплохая мысль. Оформляй командировку.
Сюжет профсоюзно-банковской дружбы возник всего-то пару недель назад. Как неоднократно случалось, после девяти вечера Дьякову позвонил Влад и попросил срочно уделить ему «минут пятнадцать».
– Забегай к нам домой, – распорядился Дьяков. – Выделю тебе часок времени, стаканчик вискаря и даже закусить. Но не взыщи, только на кухне.
– На кухне у вас самое милое дело, Александр Игоревич! Это же как спецпропуск: «Только для своих».