Во время институтской учебы Брюллов на слово верил учебникам и институтским преподавателям, что плановая система правильнее и умнее стихии рыночного капитализма. Преданные делу коммунизма высококлассные специалисты с помощью только появившихся электронно-вычислительных машин должны были с точностью до тонны и штуки определить все, что требуется державе и народу. После этого оставалось всего ничего: составить оптимальный план производства всех этих благ, выполнить этот план и выдать кому «по потребностям», а кому «по способностям».
Красавица теория при воплощении в жизнь оказалась довольно уродливой. Далеко не каждый желал бескорыстно выложиться «по способности». А когда он все-таки это выполнял, того, чего бы ему хотелось отведать, почему-то не оказывалось в казенных закромах.
А как вычислительные машины? Оказалось, что их легче обмануть, чем человека. Что им скормишь, то и выдадут.
Судя по трудам критиков капитализма, которые Юра постигал в процессе подготовки к сдаче кандидатского экзамена, рыночная система тоже не была божьей благодатью. Безработица и кризисы, несправедливость распределения заработанного, экономическое расслоение.
У думающего представителя того поколения, к которому относился Брюллов, уже появилась не очень большая, но возможность кое-что сопоставить. Пятьдесят с лишним лет шло, как писалось в газетах, «мирное соревнование двух систем» – социализма и капитализма. Двадцать семь лет, прошедших после первого Парада Победы, это соревнование действительно было относительно мирным. И уже шесть лет, работая на прямом производстве, Юра не с чужих слов, а собственными глазами мог посмотреть на результаты этой олимпиады.
Мы явно проигрывали в качестве продукции. Брюллов сравнивал два почти одновременно полученных УМЦ фрезерных станка. Производства завода «Красный борец» и немецкой фирмы Waldrich. Наш был хорош, «немец» лучше, но не настолько, чтобы опускались руки.
Но когда он видел, как почти все их смежники для себя, для собственного населения гнали убогую продукцию под названием «ширпотреб», а для «классового врага» вылизывали все до блеска и упаковывали как конфетку под названием «экспорт», это наводило на грустные размышления.
Мы постоянно догоняли капиталистов. Более десяти лет назад, в шестидесятом, это публично признал первый человек страны Хрущев, пообещавший через двадцать лет догнать и перегнать США. Увы, разрыв не уменьшался.
Отставали наши в технологии и в конструировании, во внедрении нового, в производительности труда, в уровне обслуживания того, что сотворили.
Паритет в военной технике обходился нам все дороже, а лидерство в космосе уже заканчивалось. Теперь уже американцы, Армстронг и Олдрин, два года назад первыми совершили пешую прогулку по Луне.
Соискатель на ученую степень кандидата экономических наук Юрий Брюллов пытался найти хотя бы для себя ответ на вопрос, в чем причина отставания.
Одно принципиальное отличие между нашей плановой системой и их рыночным хаосом он все же обнаружил. У нас кто-то вышесидящий планировал, регулировал, управлял многими нижестоящими. Этот «кто-то» был живой, со своими сильными сторонами и слабостями. Он мог найти хорошее решение, но мог и ошибаться, быть необъективным. Его можно было обмануть или подкупить. Инстинкт самосохранения нижестоящих толкал их порой совершать эти неприличные поступки.
У презренных капиталистов отношения действительно можно было считать хаотическими. Но строились они на равных правах. Я продаю, ты покупаешь. Я не единственный продавец, но и на тебе, покупателе, свет клином не сошелся. Если нам обоим выгодно, договорились, ударили по рукам. Нет – прощай, камрад, поищем другого.
В этих отношениях просматривалось не только автоматическое регулирование. Всем не давала лежать на печи суровая дама по имени «конкуренция». Та самая, что постоянно гонит вперед, принуждает сделать лучше, чем у соперника. Та, которую трудно обмануть.
В нашей экономике эту всемогущую даму Брюллов не разглядел. Равноценной замены ей – тоже. Благие призывы «отдаться по любви» партии и правительству выполнить эту функцию были явно не способны.
Если сравнить отношения людей внутри завода, фабрики, депо, то у нас и у капиталистов общего было гораздо больше. Одинаково выгодными были специализация и кооперация, механизация и автоматизация, толковая загрузка людей и оборудования. И нам, и им одинаково важно было подбирать к этим людям правильный ключик, делать их своими союзниками, соавторами, партнерами.