Темой диссертации, которую он первоначально задумал, было совершенствование межведомственной кооперации в опытном производстве. Полгода у него ушло на то, чтобы убедиться: в наших условиях надежных, объективных регуляторов этого процесса не существует. Научно обосновывать субъективные и ненадежные их заменители желания не было. Пришлось резко сузить тему. Отвечать лишь на внутризаводской вопрос: какие из конкурирующих технологий являются экономически выгодными в зависимости от типа производства: серийного, единичного или опытного. Это был выход из тупика, куда он забрел, но времени, потерянного на поиск несуществующего, было уже не вернуть.
Вторая причина, выбившая работу над диссертацией из графика, оказалась предельно субъективной. КБ завода «Мотор» осваивало технологию производства жаропрочных деталей для новейших авиационных реактивных двигателей. Эксперименты шли на опытном производстве КБ, мощностей которого не хватало. Да и технический уровень был не на высоте. Секретарь обкома по промышленности, который в свое время помогал в Москве пробить для УМЦ статус «опытного», вовремя вспомнил, что у железнодорожников такое оборудование имеется. Вскоре этот заказ стал для УМЦ приоритетным. И по вниманию, которое ему уделялось в «верхах», и по деньгам.
Работа шла трудно, нервно, потребовала полной отдачи. Тут уже было не до диссертации. Конец у этого сюжета оказался счастливым. По двум видам лопаток для турбин двигателей новейшего фронтового бомбардировщика технология, разработанная УМЦ, оказалась лучшей, была принята «Мотором» и пошла в серию.
Можно было продолжать «грызть науку».
У Влада Скачко отец числился сторожем Камской областной «Сельхозтехники». «Сельхозтехника» была уважаемой организацией. На ее базы завозились запасные части для машин аграрного сектора всей области. Очень дефицитные. Не только для тракторов, сеялок и комбайнов, но и для «Волг», «Москвичей» и УАЗов. Здесь же эти запчасти и распределяли по колхозам, совхозам и просто по хорошим людям всей области.
Скачко-старший, при своей скромнейшей должности, был в числе этих хороших людей. Два раза в месяц он появлялся в кассе базы, получал тоненькую стопку рублей, добавлял к ней еще одну потолще и заходил в кабинет не очень большого начальника. Хозяин кабинета и его подчиненный сердечно обнимались, при этом изрядно потолстевшая пачка привычно ложилась в боковой карман пиджака хозяина. Если никто не отвлекал, пропускали по рюмке дагестанского коньяка. По одной и никогда более, все же рабочее время. Минут пять уходило на то, чтобы обменяться последними новостями, просмотреть «по диагонали» список деталей, нужных старшему Скачко, и друзья расставались, довольные друг другом.
Все остальное время отец Влада проводил в двух своих гаражах, приютившихся на задах большого микрорайона не так давно выросших «хрущевок». Гаражи представляли собой небольшую, но хорошо оснащенную ремонтную мастерскую. Их хозяин славился не только в городе, но и за его пределами как один из лучших в Камске «шабашников», специалистов по автомобильным двигателям. Влад класса с пятого не без успеха тоже пристрастился к этому занятию.
На первом году своей трудовой деятельности Влад возвращался с одноклассниками из школы. Во дворе их дома стоял «Москвич» с поднятым капотом, а над кашляющим двигателем склонился владелец автомобиля. Влад облокотился на крыло напротив водителя, какое-то время сосредоточенно молчал, а потом вынес свой вердикт:
– Поршня пригорели. Кольца надо менять.
Водитель поднял на него глаза:
– А ну гуляй отсюда, поршень!
Одноклассники подхалимски захохотали. Так это звонкое и редкое прозвище прилипло к нему надолго.
Еще школьником Поршень зарабатывал больше, чем многие профессора, и мог достать что и где угодно: от красной икры и холодильника ЗИЛ до билетов на Тарапуньку и Штепселя[29], недавно посетивших Камск.
В год окончания школы семейный совет единогласно решил: надо поступать в институт. Необходимость получения высшего образования диктовалась не романтическим желанием создания в роду Скачко первого поколения интеллигенции. И сын, и отец были единодушны в том, что боевая мощь советских вооруженных сил не ослабеет без присутствия в их рядах Влада. Да и заполучить на всякий случай синюю «корочку» о высшем образовании было совсем не лишним.
Теормех, сопромат и дифуравнения инженерного вуза были Поршню не по зубам. Учиться в пединституте считалось унизительным. Быть врачом тоже не вдохновляло. Ему больше нравилось лечить двигатели. Они тоже, бывало, капризничали, но никогда не кляузничали, не делали «под себя», от них не воняло всякой гадостью (запах отработанного бензина и свежей солярки вызывал у Поршня только положительные эмоции).