И ночь эта была не последней. Следом за Северным было разгромлено Южное общество. Киевских мятежников привозили в Петербург, и Николай лично со всеми говорил. Ему нелегко это давалось. От усталости, моральной и физической, он даже перестал следить за собой, что вообще-то ему было несвойственно. Член Южного общества, декабрист Николай Иванович Лорер вспоминал, как его привезли в Зимний: «С другого конца длинной залы шел государь в измайловском сюртуке, застегнутом на все крючки и пуговицы. Лицо его было бледно, волосы взъерошены… Никогда не удавалось мне его видеть таким безобразным». Записки Лорера вообще изобилуют злыми выпадами против Николая: «…он… не оценил и даже не понял нас вовсе, считая до конца своей жизни какими-то душегубцами и извергами», – считал сосланный декабрист. Лорер был приговорен к 15 годам каторги и пожизненной ссылке.
В записках Лорера содержится много обвинений в адрес Николая, что он кричал на арестованных, что в первый же день собирался расстрелять всех прямо на Сенатской площади, но никаких доказательств этому нет. Напротив, 14 декабря Николай до самого вечера медлил с применением артиллерии. Ну а любезности по отношению к арестованным мятежникам вряд ли можно было ожидать.
После разгрома восстания более шестидесяти человек из Северного общества и тридцать семь человек из Южного были преданы суду. Из провинциального «Общества соединенных славян» перед судом предстали 23 человека. Следствие и суд над декабристами тянулись семь месяцев. Приговоры были объявлены 13 июля 1826 года. Кондратия Рылеева, Петра Каховского, Павла Пестеля, Сергея Муравьева-Апостола и Михаила Бестужева-Рюмина повесили. Более 90 человек отправились в Сибирь, на каторгу. Среди них были Сергей Трубецкой, Сергей Волконский, Никита Муравьев… В первоначальном приговоре говорилось о пожизненной каторге, но большинству декабристов она была заменена 20-летней или даже 10-летней. Потом им разрешали жить лишь в самых отдаленных местах без возможности переселяться в города. Амнистия последовала лишь в 1856 году, к этому времени из декабристов в живых оставалось 34 человека. Им было разрешено вернуться в европейскую часть России и жить под надзором полиции, но не в Петербурге и не в Москве.
Около 120 членов тайных обществ подверглись внесудебным репрессиям: были заточены в крепости, разжалованы, переведены в действующую армию на Кавказ, переданы под надзор полиции.
Дела солдат, участвовавших в восстании, разбирали Особые комиссии: 178 прогнали сквозь строй, то есть жестоко наказали шпицрутенами, 23 приговорили к другим видам телесных наказаний; а из остальных (их было около 4 тысяч) сформировали сводный полк, отправленный воевать на Кавказ.
Николай I до самой смерти отказывался помиловать декабристов. Каждый раз, когда добрая по натуре жена просила его смягчить участь кого-то из ссыльных, он негодовал: «Как об этом можешь просить ты – ты, ты! Ведь они хотели убить твоих детей!»
Российские государи традиционно короновались в Москве.
Во избежание повторения беспорядков нужно было всенародно подтвердить права Николая Павловича на престол, обнародовать до сей поры тайные документы – духовную Александра I и акт об отречении Константина Павловича. Это было сделано 19 декабря 1825 года. В Успенском соборе «при неимоверном стечении народа» москвичи присягали на верность новому императору – Николаю I. Архиепископ Московский Филарет вышел из алтаря, неся на голове серебряный ковчег, в котором хранилась хартия о наследии на престол, изданная императором Павлом в 1797 году. Хартия вводила строгий порядок наследования престола, причем преимущество имели лица мужского пола, «дабы государство не было без наследников, дабы наследник был назначен всегда законом самим, дабы не было ни малейшего сомнения, кому наследовать, дабы сохранить право родов в наследствии, не нарушая права естественного, и избежать затруднений при переходе из рода в род».
Но самое главное, что в этом ковчеге хранились завещание императора Александра I и отречение цесаревича великого князя Константина Павловича от всероссийского престола. Эти документы в совокупности подтверждали права Николая Павловича – третьего по старшинству брата – на российский престол. Преосвященный Филарет с благоговением поставил ковчег на аналой, вынул пакет с завещанием, показав всем, что печать цела, затем этот пакет распечатал и громко прочитал завещание и отречение. Затем осенил всех крестным знамением и произнес:
– Разрешаю и благословляю.
После этого началась присяга, закончившаяся молебном с многолетием.
Коронация Николая I состоялась там же 22 августа (3 сентября) 1826 года. Столь длительная задержка была вызвана тремя причинами: болезнью императрицы, судом над декабристами и трауром по скончавшейся 4 мая в Белёве вдовствующей императрице Елизавете Алексеевне.
25 июля 1826 года Николай Павлович с супругой торжественно прибыли в Первопрестольную.
