Николаю Павловичу предложение понравилось, и он назначил Бенкендорфа начальником III отделения Собственной Е.И.В. канцелярии и шефом корпуса жандармов.
Александр Христофорович поделил Россию на 8 государственных округов, в каждом из которых было от 8 до 11 губерний. В каждом округе назначался жандармский генерал, а в каждой губернии было учреждено по жандармскому отделению. Центром этой разветвленной паутины должна была стать штаб-квартира Третьего отделения в Петербурге на углу набережной Мойки и Гороховой улицы.
Новизна этой системы заключалась в том, что местным властям жандармы не подчинялись! Они стояли как бы над администрацией, и гражданские власти не имели права вмешиваться в их деятельность, зато обязаны были оказывать им всяческое содействие. Корыстолюбивые и непорядочные чиновники сами могли стать объектом пристального внимания жандармов. И подобное случалось нередко. Бенкендорф писал так: «Чиновники. Под этим именем следует разуметь всех, кто существует своей службой. Это сословие, пожалуй, является наиболее развращенным морально. Среди них редко встречаются порядочные люди. Хищения, подлоги, превратное толкование законов – вот их ремесло. К несчастью, они-то и правят, и не только отдельные, наиболее крупные из них, но, в сущности, все, так как им всем известны все тонкости бюрократической системы. Они боятся введения правосудия, точных законов и искоренения хищений; они ненавидят тех, кто преследует взяточничество, и бегут их, как сова солнца. Они систематически порицают все мероприятия правительства и образуют собою кадры недовольных; но, не смея обнаружить причины своего недовольства, они выдают себя также за патриотов».
В 1826 году в корпусе жандармов служило более 4 тысяч человек. Отбор был очень строгим: даже при наличии вакансий на службу брали только самых проверенных людей с безупречной репутацией, и обязательно (даже на низкие должности) грамотных.
Основным источником информации о неблагонадежности для жандармов служили доносы. Доносчиков Бенкендорф вовсе не идеализировал. Он считал так: «Злодеи, интриганы и люди недалекие, раскаявшись в своих ошибках или стараясь искупить свою вину доносом, будут по крайней мере знать, куда им обращаться». Но надо признать, что Бенкендорф не измышлял ложных обвинений, не преследовал личных врагов и всегда стремился отделить доносы правдивые от ложных.
Третье отделение делилось на несколько экспедиций.
Первая ведала делами, имевшими «особо важное значение»: наблюдала за состоянием умов, поведением лиц, оказывавших на эти умы влияние, – то есть за поэтами, писателями, журналистами, учеными… Вторая экспедиция ведала сектантами и другими вопросами, связанными с религией, а также политическими тюрьмами. Здесь же рассматривались дела по должностным преступлениям, изобретения, которые могли иметь важное для государства значение. Третья экспедиция надзирала за иностранцами. Четвертая должна была составлять для императора отчеты обо всех важнейших событиях, происходивших в стране: недородах, крестьянских волнениях, сильных пожарах или наводнениях. Пятая экспедиция заведовала цензурой.
Официальная идеология николаевской России базировалась на так называемой «теории официальной народности», автором которой был граф Сергей Семенович Уваров, долгое время занимавший пост министра народного просвещения.
Сергей Семенович был хорошо образованным человеком: интересовался античностью, опубликовал ряд работ по древнегреческой литературе и археологии, входил в литературное общество «Арзамас»[29]. Был членом Императорской Академии наук. Он начал службу в Коллегии иностранных дел; потом был послом в Вене, затем – секретарем посольства в Париже. Оставив дипломатическую службу, перешел в ведомство народного просвещения.
В ноябре 1833 года граф направил в адрес императора специальный доклад под названием «О некоторых общих началах, могущих служить руководством при укреплении Министерства». В этом докладе он отмечал, что в России есть только три незыблемых понятия: самодержавие, православие и народность.
Граф Уваров искренне верил, что русский народ не разграничивает таких понятий, как «царь» и «страна». Для людей это все является единым, гарантирующим счастье, силу и славу. Он был убежден, что народ в России по сути своей религиозен и почитает духовенство наравне с государственной властью. Религия может решать вопросы, которые нельзя решить самодержавием. И что основа величия России кроется в единении всех народностей.
Общая суть новой концепции сводилась к тому, что русский народ и так развит духовно, а российское государство является одним из лидирующих в мире, поэтому никаких коренных изменений проводить не нужно. Единственное, что, по его мнению, требовалось, – развивать патриотизм, усиливать самодержавие и позиции церкви.
