Из воспоминаний Н. Г. Кузнецова:
«Я чувствовал существующую ко мне неприязнь как со стороны Хрущева, так и со стороны Жукова. Боюсь утверждать, кто из них был инициатором, но в любом случае суждения обо мне у них были основаны либо на мнении других, либо на личной неприязни. Ни с Хрущевым, ни с Жуковым я не имел удовольствия ни разу беседовать и обмениваться серьезно взглядами по вопросам флота. Значит, они не могли обстоятельно знать мою точку зрения по кругу моих обязанностей. Но я имел все основания предполагать, что „судьба моя уже решена“»[96].
И тогда Кузнецов скрепя сердце обратился с просьбой освободить его с поста заместителя министра обороны и главнокомандующего ВМС и использовать в должности с меньшим объемом работы. Со службы Кузнецов уходить не хотел, но давал понять, что его вполне устроила бы спокойная должность, вроде начальника Военно-морской академии. Не претендуя больше на должность главкома, он тем не менее просил оставить его в рядах ВМС.
Через несколько дней Жуков по телефону предложил Кузнецову назвать кандидата на должность первого заместителя главкома ВМС, который мог бы длительное время оставаться за него. Перебрав несколько кандидатур, Кузнецов назвал командующего Черноморским флотом адмирала С. Г. Горшкова. Через несколько дней тот прилетел в Москву и после собеседования с Жуковым был назначен на должность.
Тем временем до Кузнецова доходили слухи о том, что Жуков недоволен его упреждающим рапортом об отставке, поскольку мечтал убрать его с должности не по болезни, а с треском — за невыполнение должностных обязанностей. Жуков расценил просьбу адмирала как нежелание совместно работать и заявил, что не оставит его демарш без последствий. Таким образом, Кузнецов оказался в классическом цугцванге: любой ход ведет только к ухудшению позиции. Жуков же понял, что Кузнецов морально и физически сломлен и осталось только его дожать.
Пока назначенный врио главкома ВМС С. Г. Горшков осваивался в новой для него должности, уставший от интриг Кузнецов отправился в реабилитационный санаторий в Ялту. О его душевном состоянии лучше всего говорит письмо жене от 20 октября 1955 года: «Пишу тебе потому, что на душе так много скопилось горечи, что в письме не изложишь, да и хочется сначала все это пережить… Дело снова в том же, что никто не находит времени по-деловому переговорить со мной, а между тем чувствую, что мною недовольны. Насколько мне удалось понять, министр хочет иметь своего нового Главкома, но объяснить это желает чем-то серьезным и поэтому скрывает от меня. Хоть я, как ты знаешь, готов был всегда уступить свое место, если это нужно для дела. Ну, пусть делают как хотят, я со всем буду согласен. Я настолько устал, что, по-моему, не в состоянии даже доказывать свою правоту»[97].
Находясь на отдыхе в Ялте, Кузнецов узнал, что в Севастополь прибыли Хрущев и Жуков, чтобы провести там совещание флотских руководителей. При этом самого главкома ВМФ ни об их визите, ни о запланированном совещании никто не предупредил. Не сделал этого и только что назначенный заместителем главкома Горшков, что, скорее всего, говорит о соответствующем указании Жукова.
Получив сведения окольными путями, Кузнецов поспешил в Севастополь и даже сумел продемонстрировать визитерам удачный пуск ракеты береговой базирования «Стрела» по щиту. Однако после этого ни тот ни другой с главкомом демонстративно не общались.
