Службой Николая Герасимовича были довольны и командование бригады, и командир крейсера. В аттестации Кузнецова по итогам года он отметил: «Заслуживает продвижения по службе во внеочередном порядке».
Последним аккордом службы на «Красном Кавказе» стали для Кузнецова традиционные общефлотские учения, подводившие итог боевой подготовки за год. И «Красный Кавказ», и его старший помощник показали себя на этих учениях более чем достойно. Именно тогда командующий Черноморским флотом И. К. Кожанов и решил, что настала пора выдвигать молодого и перспективного старпома «Красного Кавказа» на самостоятельную должность.
В соответствии с тогдашней практикой старпомы крейсеров обычно назначались командирами эсминцев, чтобы приобрести опыт самостоятельного командования на менее сложных кораблях и только после этого им доверялся крейсерский мостик. Но Кожанов сделал исключение, и Кузнецов получил назначение, о котором мог только мечтать любой старпом…
В ноябре 1933 года Кузнецов стал командиром крейсера «Червона Украина». Если все ранее занимаемые им должности находились в ведении командующего флотом, то должность командира крейсера уже входила в номенклатуру Реввоенсовета СССР. Сам он так описал свое назначение командиром крейсера:
«…Вдруг в поздний вечерний час меня вызвали на „Червону Украину“. „Зачем бы это?“ — раздумывал я, пока катер шел, раскачиваясь на волне, поднятой в бухте злым северным ветром.
На трапе меня встретил командир корабля А. Ф. Леер. Он как-то таинственно улыбнулся, но ничего не сказал. Я тоже промолчал и пошел следом за ним в салон. По пути заметил: корабль готовится к походу. Гудят вентиляторы котельных отделений, изо всех труб струится легкий дымок. В салоне — командующий флотом Иван Кузьмич Кожанов. Перед ним — карта, на которой тонкой линией, по-штурмански, проложен курс от Севастополя до Батуми.
— Сейчас все станет ясно, — сказал он, очевидно заметив мое недоумение.
Жду, пока он закончит работу.
— Вы назначены командовать „Червоной Украиной“, — подняв голову от карты, промолвил Кожанов и посмотрел на меня.
По-флотски коротко отвечаю:
— Есть!
Совершаем спешный поход в Батуми. Комфлота использовал его для обстоятельной передачи крейсера старым командиром новому, как и полагается по уставу»[11].
Безусловно, назначение именно на «Червону Украину» было для Кузнецова большой удачей. Корабль он прекрасно знал. Знал и часть экипажа, прежде всего сверхсрочнослужащих. Это во многом облегчило его становление как командира.
Автор этой книги не был знаком с Н. Г. Кузнецовым, зато имел возможность общаться с теми, кто знал его лично. Мой отец, отслуживший немало лет на атомных подводных лодках Северного флота, видел Кузнецова всего один раз, когда тот в ранге министра ВМФ обходил строй курсантов ВВМИУ имени Ф. Э. Дзержинского. Поразительно, как именно он это делал. Он медленно шел вдоль стоящих навытяжку курсантов и внимательно смотрел в глаза каждому. Так не делал больше никто из начальников на протяжении не только всей его последующей службы, но и моей. Память о взгляде Кузнецова отец сохранил на всю жизнь…
Объяснение этому «феномену» находится в записках Кузнецова, относящихся как раз к началу командования им крейсером «Червона Украина»:
