Мы остановились, и я увидела невероятное – на самом дне, которое в диаметре было не больше пары метров, плескался свет. Совсем маленькая, с мою ладонь, лужа света покоилась в ложе кратера, от которой она, вопреки всем законам жидкости, тонкими струйками расползалась вверх, поднимаясь по каменным уступам. Чуть выше она превращалась в туман, который собирался во что-то похожее на снег и оседал в ту же самую лужицу. Господи, это было невероятно, это совершенно не поддавалось никакому объяснению. У меня перехватило дух, я напрочь забыла обо всем – о страхе, об опасности, о жутком чудовище. Я заворожено смотрела на происходящее и никак не могла оторвать взгляд.
– Что это? – тихо спросила я.
Акула подо мной задрожала, стремительно уменьшаясь в размерах, и в следующую минуту, извиваясь в невероятных изменениях, подо мной оказался Никто, во всей своей истинной красе, заключая меня в своих огромных руках. Он прижал меня к себе, поднес тонкие губы к моему уху и прошептал:
– Это моя колыбель.
Завороженная, я совершенно не понимала что происходит, я лишь любовалась лужей света.
– Как это? Ты родился здесь?
– Я здесь возник.
– Как же это случилось?
– Свет.
– Ты возник из света?
– Можно и так сказать. Свет стал катализатором.
– Катализатором чего?
– Меня, – тихо говорил Никто, проводя по моей спине рукой в перчатке. Я этого не замечала, я этого просто не чувствовала, я пыталась понять, о чем он говорит.
– Объясни, – попросила, не слыша, как сквозь глубокое дыхание Никто, прорывается низкий рокот. Он вздохнул, совсем по-человечески и заговорил, медленно растягивая слова.
– Всякая вселенная основана на принципах изменения энергии, ее возникновения и распада, в общем, преобразования. Это бесконечный циклический процесс. Миры вроде твоего, функционируют за счет физических величин – тел и процессов, происходящих с ними. Энергия в твоём мире имеет носителей – люди, предметы, гравитация, солнечный свет, радиация и прочее. Все что находится в твоем мире потенциально является потребителем, поставщиком или преобразователем энергии, создавая замкнутый круг, – он жадно рассматривал меня красными глазами в которых переливалась красная лава, но я этого не замечала, потому как слова его полностью завладели мной. – Но в мирах, подобных моему… – он замолчал и сделал глубокий вдох, втягивая мой запах сквозь зубы. – Носителей нет, а потому энергия просто разлита в пространстве. Как вода или песок. Она не изменяется, не преобразуется, не распадается. Просто застыла в неподвижности. И когда появился источник света, она аккумулировалась. Стянулась к нему как намагниченная, запустила процесс формирования, и когда ее стало слишком много, произошел я. Понимаешь?
Я кивнула. А затем спросила.
– Свет этот странный, – сказала я, загипнотизировано глядя на течение света в замкнутом пространстве. – Не частицы, не волна, а…
– Частица, волна… – повторил он эхом, оглядывая меня с головы до ног – Свет – способ передачи энергии. Язык, на котором говорят все вселенные, все миры. Он универсален, – сказал Никто, нежно убирая мои волосы назад огромной когтистой лапой.
– А откуда взялся здесь этот свет?
– Я не знаю… – прорычал Никто.
А затем он вцепился зубами в мое плечо. Агония пронзила меня, и разряд молниеносной боли врезался в мое плечо, разливаясь огнем по моему телу. Я закричала во все горло, разрывая легкие, стараясь выкричаться, вытащить через горло хоть часть той жгучей боли, что разрывала мое тело. Рука отнялась, я ее не чувствовала. Я дернулась, но ощутила лишь, как крепче сжимаются тиски его рук, как глубже входят в мое тело его зубы. Уголком сознания я слышала, как рычит в нем его нежность, как клокочет внутри его восторг. Рука в перчатке вплелась в мои волосы, охватывая огромной ладонью мою голову, прижимая к себе крепко, не давая мне возможности вырваться. Кажется, я плакала или кричала, я уже не понимала, я лишь чувствовала, как сквозь зубы чудовища в меня течет что-то холодное, тонкое, инородное моему существу, но всеми силами желающее завладеть им. И в одно мгновение я все поняла. Вспомнила, где уже чувствовала это, вспомнила эти щупальца, которые тонкими ледяными иглами врезаются в плоть. Их невозможно перепутать ни с чем. Я узнала его и все поняла. Теперь, когда я вспомнила нашу первую встречу, когда, кто передо мной, истина сняла с меня оцепенение. Я перестала кричать, перестала вырываться, и, превозмогая боль, прошептала:
– Я знаю, чего ты хочешь. Я дам тебе это, если ты отпустишь меня.
Тонкие холодные щупальца под кожей застыли. Вместе с тяжелым дыханием из груди Никто вырывался жар, смешанный с утробным рыком, и заканчивающийся клокотанием, и резко оборвался. Он думал. Он боролся с искушением, которое было столь велико, что завладело им практически полностью, но… все же не совсем.
– Убьёшь меня, и останешься ни с чем, – сказала я еще тише.
