А в следующее мгновение он подпрыгнул, быстро и резко, словно вода не держала его, не делала вязкими движения, не оказывала сопротивления. Он исчез в темноте надо мной, но через несколько секунд из-за моей спины выплыла большая белая, проплывая всего в нескольких сантиметрах от моей руки, она легонько задела ее своим острым носом. Я не выдержала и вскрикнула. Я понимала, что это Никто, что это Ваня, что это, кто бы он ни был, не акула, но слишком уж реалистичным было ее огромное серое тело, с кровавыми узорами вдоль всей спины. Она кружила вокруг меня, заставляя меня трястись мелкой дрожью и слушать звон собственных зубов. Сердце колотилось в ушах, кричало, пыталось предупредить меня и заставляло бежать, прятаться, спасаться, не зная, глупое, что бежать некуда. Завершив еще один круг, акула остановилась справа от меня, выставив передо мной левый плавник и огромный бок. Она приглашала меня взяться за нее, обнять огромное тело, почувствовать под толстой кожей мрачное, жуткое нечто, живое и жадное. Я понимала, что страх, в конечном счете, если как следует его вымариновать, заставить меня с криком убежать в прозрачный коридор, а после, одному Богу известно, что произойдет. Настоящая или нет, но думаю, она сожрет меня, сделай я хоть один шаг назад. Владу с Яшкой тоже не спастись. Наверное, они даже не успеют понять, что произошло. И я быстро шагнула вперед, повинуясь желанию Никто. Я положила руку на шершавый бок и почувствовала, какой грубой была его кожа. Там, под ней переливалась, струилась жизнь. Она была теплой. Я безо всякого сомнения оперлась ногой о грудной плавник, ведь огромное тело не покорилось бы мне так просто, и быстро забравшись на спину, схватилась за спинной. И как только я вцепилась в него мертвой хваткой, огромная рыба сорвалась с места и ринулась в темноту. Водный поток подхватил меня и оторвал от необъятного туловища. Я еще крепче вцепилась в плавник, подтянулась к извивающемуся подо мной телу, и обвила ногами огромный торс. Я зажмурилась, и впилась ногтями в толстую кожу. Поняв, что у меня просто нет сил, чтобы удержаться, Никто сбавил скорость. Стало легче, и я зачем-то открыла глаза – кромешный мрак – и больше ничего. Когда не стало света, когда вокруг сомкнулась темнота, я вся превратилась в осязание. Я ощущала под собой плавные, тягучие движения сильного тела, ощущала тепло, которое росло, согревая меня и шершавую, грубую кожу, которая больно, словно наждачка, царапала мою. Но боль от царапин была каплей в море по сравнению со страхом, который разрастался во мне. Куда мы плывем? Что он хочет мне показать? Я знала лишь, что стремительно удаляюсь от того места, где могла чувствовать себя в относительной безопасности, от тех, кто мог бы встать на мою защиту, все глубже уходя в глубину черного мрака, где темнота настолько концентрирована, что ее начинаешь чувствовать кожей. И когда мы остановились, от меня не осталось ничего кроме трясущейся оболочки.
В кромешной тьме появился свет. Совсем слабый, и поначалу еле уловимый. Он был настолько неестественен здесь, глубоко под водой, там, куда свет не добирается ни в каких вариациях, что глаз и не воспринял это как свет – почему-то я подумала, что это дыра. Небольшая дырочка в черном полотне, словно передо мной не глубины океана, а холст или кусок материи. И только спустя несколько мгновений мой мозг заработал как надо. Это и правда был свет, хотя я отчетливо понимала, что плыли мы вниз. Мой внутренний гироскоп был абсолютно в этом уверен. Но тогда откуда свет?
Мы медленно двинулись на свет, и чем ближе подплывали к его источнику, тем явственнее проступали сквозь мрак очертания подводной местности, и я видела, что мы спускаемся на дно глубокого кратера. Свет был тусклым, очень слабым, но видимо в кромешном мраке хватит и нескольких частиц, пары фотонов, чтобы стали видны силуэты. Да и сам свет был странный, потому что, несмотря на то, что оптика и физика рассматривают его по-разному – электромагнитное излучение и поток частиц, но здесь он выглядел как… жидкость. В том ее агрегатном состоянии, что называется газообразным, а если проще – туман. Чем глубже мы спускались, тем явственнее я видела, как языки света ползут вверх по каменным уступам, огибая слишком большие выступы, заползая в расщелины, пролегая под камнями, заползая на них. Выглядело это странно и немного страшно, но при этом я не могла отвести взгляда от того, чего точно никогда не увижу в учебниках по физике.
