Долгие несколько секунд Никто застыл, не шевелясь, не дыша, а щупальца под кожей перестали пробираться вглубь меня, застыв в кровеносных сосудах судорожно решая, что же им все таки нужно от меня больше – мимолетное наслаждение или свобода. И оно решило.
Челюсти разомкнулись, и я почувствовала, как тонкие лезвия сотен зубов, медленно выходят из моего тела, забирая с собой мерзкие, холодные иглы, вбирая в себя их. Рука отпустила мою голову, и я посмотрела на него. Красные глаза, серая кожа, испещренная светящимися ярко-красными узорами, грива белоснежных волос – вот значит, какое ты на самом деле. Он смотрел мне в глаза. Хищный оскал сменился улыбкой и разрезал тонкое лицо на две части.
– МояЛера… моя девочка… узнала меня? – сказал он, облизывая длинным языком тонкие губы, жадно глядя на меня.
Я молча кивнула. Страха во мне не больше было, он растворился, исчез, ни оставив и следа, боли тоже. Я равнодушно смотрела, как тонкие струйки крови поднимаются из крошечных порезов на моей коже. Никто втянул мою кровь сквозь зубы, словно вдохнул сигаретный дым, закрыл глаза от удовольствия и шумно выдохнул, а потом резко обхватил мое тело руками и рванул вверх. Мы летели сквозь воду так быстро, что мне стало нечем дышать. Я вцепилась в тело Никто, боясь раскрыть рот. Вода больно давила на меня, и мне казалось, что еще чуть быстрее, и она разорвет меня на набор атомов. Рука снова стала слушаться меня, хотя и ныла где-то глубоко внутри, но все же больше не кричала о своей боли, а тихо шептала, становясь настолько слабой, что я смогла не думать о ней. Я сжалась в комок, закрыла глаза и стиснула зубы.
Тонкий лед на поверхности океана взорвался, разметая осколки в разные стороны. Взрыв был такой силы, что столб осколков поднялся на сотню километров вверх, а ледяная шрапнель разлетелась по кругу диаметром не меньше двух сотен. Пробив лед, мы вылетели вверх, несясь в бесконечное черное небо. Никто спрятал меня, закрыл ото льда, от осколков, от всего, что может ранить или убить меня. В это мгновение я чувствовала себя так спокойно и так счастливо, как не чувствовала никогда в жизни. Рядом с ним ничего не страшно. Вот, где мое место – здесь, в его руках.
Мы направились туда, где остались горы и огромный лес. Пролетая над океаном мы снизили скорость, и я сделала глубокий жадный вдох. Задышав, я открыла глаза и посмотрела вниз. Ледяная пустыня рушилась. Лед трещал, разваливаясь на огромные ледники, которые, наползая друг на друга, перемалывали один другого, оставляя ледяную кашу и пояс мелких осколков. Я видела, как лед плывет по течениям, в разных направления. Стерильное оживало на моих глазах и это было самое красивое, что я когда либо видела. Ледяная шапка сменилась тонкой полоской песка, затем пропастью залитой туманом и горами. Мы начали подниматься, лавируя между скал и, наконец, очутились в лесу.
Мы приземлились, и Никто отпустил меня.
– Смотри, – сказал он.
Я огляделась. Мой лес стал совершенно другим. Он больше не был полностью зеленым и стал вдвое гуще, чем раньше, напоминая непроходимые джунгли. Теперь зеленые деревья соседствовали со странными, фиолетовыми растениями, которых я никогда не видела и уж точно не создавала. Некоторые из них были похожи на исполинские прутики, высотой не меньше двадцати метров. Они имели толстый, изгибающийся ствол, который резко уменьшался по мере роста, и к верхушке становился не толще швейной иглы. На них не было ни веток, ни листвы, но они удивительно мерцали, словно светились изнутри. Были огромные деревья похожие на фикусы, того же темно-фиолетового цвета, и гигантские деревья, листва которых состояла из огромных листов, размером с автомобиль, причудливо закручивающиеся внутрь, и еще великое множество всего того, что я не в силах описать. Я совершенно не узнала это место, потому что оно уже не было тем, что создавала я, потому как оно становилось собой. Благодатная почва разрослась, повинуясь своим собственным законам физики, биологии, химии, а потому то, что изначально выглядело как крошечная копия моего мира, перевоплощалось во что-то уникальное, совершенно неповторимое и неописуемое.
Я раскрыла рот от изумления, разглядывая то, что стало мне совершенно незнакомым и именно потому интересным. Было похоже, что я попала в сон, ставший явью, и теперь реальные декорации сменялись совершенно неправдоподобными, сюрреалистическими. Мимо меня пронеслась какая-то птица. Она, словно лампочка, испускала ровный тусклый свет, который лился с ее перьев. Покружив надо мной, она медленно опустилась на мое плечо. Я почувствовала тяжесть ее хрупкого тела, которое надавило на меня, и улыбнулась. Она весит. У нее есть вес, а значит, она существует. На самом деле существует. Я посмотрела на Никто. Он улыбался мне той самой улыбкой, которая обманчиво делала его не страшнее двухнедельного котенка – искренняя, похожая на детскую своим неподдельным азартом и жаждой жизни. Именно из-за такой вот улыбки я и подумала, что он легко подчинится мне, стоит лишь захотеть. На деле же подчинилась я.
