Пытаюсь вспомнить хотя бы маленькую деталь своего похитителя, но все тщетно. Помню лишь острый запах хлороформа, а после пустота. Ни обрывков, ни маленькой зацепки.
За дверью тихо, когда сбрасываю ноги на пол, и с силой встаю. Глаза неистово жжет. Сколько я проспала? Медленно подхожу к двери, и дёргаю за ручку. Разочаровано прикрываю глаза, пытаясь не разгромить все от злости.
Дверь закрыта. Как могло быть иначе?
Оборачиваюсь, и разглядываю два окна. Балкона нет, но окна достаточно большие. Иду к одному, тяну за ручку. Поддаётся. Наклоняю голову, сразу пожалев. Третий этаж. И хочу заметить, даже для третьего было слишком высоко.
Сердце подпрыгивает в груди.
Я не выберусь через окно даже если сильно захочу. Здесь слишком высоко.
Поднимаю растерянный взгляд, оглядывая местность. Окна выглядывали на задний двор. Была ночь, и в бассейне особняка горели подсвечники, освещая не только воду, но и рядом расположившиеся шезлонги.
Удивительно, кокой большой была территория. Дальше выстроен газон, где среди клумб цветов, красовались качели для отдыха и круглый столик. В углу, маленький, можно сказать, сарай. Тёмные бетонные стены ограждали территорию от внешней среды. Но за ними прекрасно видны деревья. А именно ели.
В какой части Чикаго я нахожусь? Хотя…я точно в Чикаго?
Отдалённо доноситься смех детей, и неоднозначные возгласы. В мыслях играет вопрос: голоса доносятся от хозяев этого особняка? Или…
Поворачиваю голову в правую сторону, а затем в левую. Ни одного дома. Лишь бескрайний лес и горы.
Неожиданно, около бассейна появляется маленький мальчик, лет семи. Он бежит за мячиком, что плюхнулся прямо в воду.
Замираю, не зная, что делать.
Кто они? Где я?
Паника начинает медленно брать надо мной вверх, сжимая в тисках горло.
– Лукас! – послышался женский голос со стороны, – Не смей трогать сам. Каир достанет его.
Они говорили на нашем языке. Значит, я в Италии?
Внимательно слежу, когда у бассейна появляется женщина. Её красные туфли громко бьются об мрамор вокруг воды, когда она подходит, как мне кажется, к сыну. Позади возвышается высокий мужчина, в костюме наших солдат. Так одевались телохранители. Он был им. Уверена.
Мужчина берет сачок, и достаёт футбольный мяч, протягивая с улыбкой мальчишке.
Во рту образовалась пустыня. Возможно, я могла бы позвать их на помощь. Вдруг они, не знают, что я заперта здесь? Но понимаю, что мне никто не поможет. Они были из нашего мира. Из нашей среды. Это можно понять по кобуре так называемого Каира, и его стойке. Будто он готов в любой момент пойти в атаку.
Лукас, тот самый мальчик, берет мяч и оборачивается так, что я вижу его лицо. Взгляд мальчика находит меня, и он замирает, хмуря брови. Лукас слишком тихо что-то шепчет, прежде чем взгляд его мамы поднимается к моему к окну. Мужчина делает то же самое.
Сердце бьётся быстро, когда женщина корчит лицо от отвращения, прежде чем резко, слишком резко взять сына за руку, и увезти из моего поле зрения.
Каир остаётся, и берет рацию, нашептывая в неё то, чего я не слышу.
Прежде чем успеваю отойти от окна, дверь комнаты распахивается. С испугом оборачиваюсь. У порога оказался мужчина. Его глаза хмуро оглядывают меня, после чего тихим и томным голосом он сообщает:
– Вам лучше отойти оттуда. Не думаю, что босс будет рад, если вы выброситесь в окно, – сделав ещё один шаг, мужчина – с такой же кобурой на плечах, что и у того Каира, уверена, сказавший о том, что я у окна – закрывает дверь.
Задерживаю дыхание, когда он направляется в мою сторону. Держу все самообладание, чтобы не выдать страх, и не отшатнутся. Но, мужчина всего лишь проходит мимо, и закрывает окно. Та захлопывается с грохотом.
– Кто твой босс? Это он меня украл? – вылетает сразу, – Ты меня охраняешь, да? Ты знаешь, кто он. Скажи ему, что я хочу поговорить с ним.
Вранье. Я хотела, чтобы он отпустил меня. Только и всего, да?
Мужчина оборачивается. При тусклом освещении прикроватной лампы, вижу, как густые брови на смуглом лице сходятся на переносице.
– Вы под моей ответственностью, синьорина. И, я не имею право отвечать на поставленные вопросы.
Говоря, не повел даже одним мускулом. Видно, со всей серьёзностью относится к работе.
– Мне нужно в уборную, – скрываю всю раздраженность, когда тот повернулся и зашагал к выходу.
Когда-то Марко сказал, что в любимых обстоятельствах нельзя показывать свой страх. Животные его чуют. Враги тоже. Он был мерзавцем, но порой говорил нужные вещи. Поэтому держалась изо всех сил, чтобы не начать истерику.
«Дыши» – повторяла внутри.
Нынешний надзиратель повернулся у порога. После безмолвно кивнул в сторону двери в углу комнаты.
Я сглупила. Уборная была здесь.
– Без глупостей, – предупреждает мужчина, – Солдаты вокруг всей территории, – на этом белая деревянная дверь захлопывается, и слышится щелчок.
Я в плену.
Боже, только сейчас это осознание выливается на меня, как ведро холодный воды. Судорожно выдыхаю, устало присаживаясь на край кровати, и сжимая распущенные волосы.
– Черт-черт-черт, – тараторю, неудержанно бегая взглядом по всей комнате.