С губ дьяволицы срывается истерическая усмешка; она не могла поверить в услышанное.
– Я помолвлена, – будто напоминает самой себе.
Растягиваю в ответ ухмылку. Если девчонка думает, что это меня остановит, то глубоко ошибается.
– Ты же понимаешь, мне все равно. Если хочешь жить, сделаешь, – последнее, что выходит из уст, прежде чем беру ее снова за руку, и тащу обратно.
– Я не пойду! Лучше убей! Но я не стану твоей женой! – кричит дьяволица, оттягивая руку, яро пытаясь освободиться.
– Стой! Стой же!
Не желая слышать, игнорирую крики и удары. Нужно было действовать незамедлительно.
– Ай!
Чертыхнувшись под нос, и невольно закатив глаза, останавливаюсь и оборачиваюсь. Лицо Андреа исказилось от боли, а рука сжимала правую пятку. Она, шатаясь держалась на одной ноге.
Эта бестия босая.
– Ну почему ты такая упрямая? – устало качаю головой, раздраженно выдохнув.
В конце концов поднимаю девушку, не дав ей открыть рот от возмущения. Андреа ахнула, с её губ сорвалось краткое «оставь». На что смог лишь рассмеяться.
– Ненавижу тебя, – хрупкие белоснежные руки оборачиваются вокруг моего затылка, заставляя чувствовать насколько холодными были кончики её пальцев.
Она всегда была холодной. Даже изнутри. Жизнь научила быть её такой.
– Наши чувства взаимны, госпожа.
И я не вру.
Ненавижу её за то, что она блядь, выводит меня из себя.
Ненавижу, что заставила поменять планы.
Почему не смог просто нажать на курок? Дело с концом. Но нет.
Ненавижу, что упрямая дьяволица заполучила мои мысли настолько, что боюсь даже думать о причине.
Ненавижу за то, что она дочь моего врага.
Ненавижу за изумрудные глаза, умеющие смотреть как олененок, попавший в ловушку. Иногда будто демон, загнанный в клетку. Она могла выжигать ими, и одновременно сводить с ума.
Ненавижу какими мягкими могли быть ее губы, при одном прикосновений которых, больше не хотелось останавливаться.
Ненавижу за блаженные звуки, срывающиеся с этих губ, когда я в ней.
Ненавижу за прикосновения и слезы. За то, что она делает с собой.
Разве человек может быть настолько отчаянным, чтобы подавлять боль ответной?
– Говорю же, лучше убей меня, и дело с концом. Что ты возьмешь от этого брака?
Андреа все ещё не осознает всю серьёзность дела, и я знаю: худшее ждёт впереди.
– Я не буду твоей женой.
Что я возьму от этого брака?
Ох, много чего. Уверен, чертов Марко будет в ужасной ярости, узнав, что дочь стала женой его врага, и половина бизнеса в наших руках.
Я намерен забрать все. До единого.
– Посмотрим, – улыбаясь криво, заставляя девушку отвести взгляд полных ярости.
Входим во двор, когда нам открывает один из солдат. Глаза парня расширяются не на шутку, когда он видит
На руках с птичкой вхожу в дом, и до нас доходит шум со стороны столовой. Семья обедала, и без шума не могло обойтись.
Внезапно из кухни выходит Каир, а позади Габриэль, с перевязанным носом.
Да уж, сильно она его, однако.
Они удивляются. Их рты приоткрываются, словно я восстал из мёртвых, и пришёл вкусить их души. Объясняться не было времени, и я начал подниматься по лестнице.
– Неожиданно, однако, – комментирует Каир, провожая нас взглядом.
– Просто убейте меня, – продолжает Габриэль, застонав.
– Принесите аптечку и сменную обувь, – закрываю тему, и мы с «проблемой дней моих ближайших» скрываемся за поворотом, проходя в мою комнату.
Андреа недоумевает, смотря вокруг, и прикусывая нижнею губу от боли.
– Это твоя спальня? – спрашивает дьяволица, как только завожу ее в уборную, и усаживаю на край ванной.
Кивнув, включаю воду, и направляю на её ноги.
– Оставь, я сама, – шипит Андреа, когда вода попадает на рану, окрашиваясь в цвета крови и грязи.
Поднимаю взгляд полный злости, упечатав ее на месте, и Андреа замолкает, демонстративно закатывая глаза.
– Не будь упрямой.
Я был искренне зол. Все идёт не так, как планировалось. Отец будет в ярости. Все будут в ярости. Но как будущий дон, я волен выбирать. И отца в конечном счёте смогу переубедить. Он поймёт, что от этого брака для нас только выгода, не считая взбалмошной стервы, сидевшей напротив. Но, думаю так будет только интересней. Бесхарактерные никогда меня не интересовали. Хотя признаюсь, до этого времени меня кроме «ты только на одну ночь» никто не интересовал.
Андреа на взводе, и уже было открыла рот, чтобы съязвить, как в дверь ванной коротко постучались. На пороге появился Каир. Этот парень был не только нашим солдатом, но и моим другом вместе с Габриэлем и Тристаном. Отцы Каира и Габриэля работали на клан еще до моего появления в доме, пока их места не передались сыновьям. А Тристан…Тристан совсем другая история. Эти троя и я – нерушимая четверка холостяков, которую я пошлю к чертям в скором времени. Черт, я серьёзно собираюсь жениться?
– Аптечка, – трясет он коробкой, и удивлённо рассматривает нас.