Его брови слишком заметно приподнялись. Каир был среднего роста, с густыми черными волосами и короткой щетиной, за которой этот самовлюбленный болван ухаживал больше, чем за любой другой частью его тела. А его карие глаза были полны ребячества. Сколько помню, они всегда сверкали весельем. И даже сейчас придурок почему-то улыбается, смотря как я мою ноги дьяволицы. Чертовщина.
– Закончил? – сверкнул глазами в его сторону, чтобы тот наконец очнулся.
– Синьор Конселло ждёт тебя на ужин. Кажется, он не в курсе?
Конечно же он говорит об Андреа. «Синьор Конселло» еще не знает о моих планах. Я должен был разобраться с ней сегодня. Убить не замедляясь. Но не смог, и теперь буду бороться с последствиями.
– Я не спущусь на ужин, – игнорирую поставленный вопрос.
– Но…, – пытается вставить Каир, но я отключаю воду, и резко перебиваю друга.
– Поговорим позже.
Андреа морщит нос, когда пытается встать на ноги. Каир выходит, кинув краткое «как скажешь».
– Я не говорил тебе вставать, – руки снова находят её талию.
Одним лёгким движением поднимаю дьяволицу. Андреа с раздражением смотрит на меня, прежде чем кинуть в ответ:
– Я не твой ручной зверёк, который будет жить по твоим правилам.
– Я не говорил этого, – медленно опускаю девушку на край кровати, и ухожу за аптечкой, оставшейся в ванной.
– Ты показываешь это, – изъявляет девчонка, смотря на мои руки, когда вместе с аптечкой сажусь рядом, и поднимаю её ноги так, что они оказываются на моих коленях.
Пятка была поцарапана достаточно глубоко, поэтому при одном движение Андреа сжала губы в тонкую полоску, внимательно следя за моими действиями.
Беру вату и перекись. Намочив хлопок, подношу к ране, и слышу вздох со стороны девушки. Этот звук проходится по всему телу, и в мыслях сплывают воспоминания о других приглушенных вздохах, когда я пробовал её на
– Разве поступки не ценятся больше, чем слова? – саркастически приподнимаю уголки губ.
Андреа остаётся непроницательной. Ее лицо выдает явную дерзость, и желание убраться к чертям собачьим. Начинаю наматывать бинт на ступню и щиколотку.
– Только не в этом случае, – тихо отвечает птичка.
– Теперь можешь переодеться, – завязав узел, аккуратно сбрасываю женские ноги, и встаю, показывая большим пальцем в сторону комода, – Габриэль принёс вещи и обувь.
Андреа поднимается. Прихрамывая, подходит к пакету с вещами, и достаёт все необходимое, в том числе и розовое кружевное белье.
– Кто выбирал эти вещи? – хмурится, пряча все обратно.
Не могу сдержать ухмылку, когда вижу покрасневшие щеки.
– Кажется Габриэль немного переборщил. Хотел отправить тебя на тот свет в красивом белье.
Злобный взгляд зеленых глаз проходит сквозь меня.
– Не смешно. Совсем.
– Ты должна сказать спасибо, малышка, – раскидываю руки по сторонам, – Посмотри, ты становишься женой будущего дона. Ты жива, хотя не должна была, и не в объятиях того мерзкого типа, – понимая, что речь о Рицци, девушка кривится.
– В данный момент я не в лучшем положении, а во владениях своего ненавистного врага.
Если она намекает, что рядом с Рицци было бы лучше, то боюсь её расстроить. В какой бы ситуации мы не были, я бы не позволил состояться этому браку. Даже если бы взаправду был чертовым телохранителем, исход один: Андреа ни за что не вышла бы за того чикагского ублюдка. Что-то собственническое внутри кричало: «
– Вчера ты так бы не сказала, – приподнимаю бровь, кидая ехидный взгляд в сторону девушки.
По крайней мере ехидство помогало держать жгучие ревность и злость в узде.
– Вчера – ты был другим для меня, сегодня же – ты никто, – твёрдо выговаривает Андреа, не отводя горящие ненавистью глаза.
Внутри бурлит кровь, словно сейчас выкипит, и с ушей польется пар. Не понимаю почему сказанное так сильно бьёт по мне. За все детство меня называли как угодно: подкидыш, сын шлюхи, никчёмный, бастард, фальшивка. Я привык. Но слова Андреа жалили ядом. Так не должно быть.
– Переоденься, мы спускаемся, – тут же меняю тему, поменявшись в лице.
Андреа выразительно смотрит в мою сторону, и я скидываю бровь, не понимая, чего она хочет. Эта девушка была совершенно непредсказуемой. Обычно, люди для меня как открытые книги, и не нужно было уметь читать, чтобы понять их суть. А тут я попал в лабиринт. Вроде бы ситуацией управлял я, но тупики были на каждом шагу. Думаю, поэтому у меня не было серьёзных отношений. Женщины слишком сложные. Они ждут, когда мы всем поймем по взгляду и тонким намёкам, но твою мать, это совсем не так. Мы ни хрена не понимаем. А у меня на это не было простого терпения. В нашем мире есть дела и поважнее женских капризов и скрытых взглядов.
Но дьяволица…чувствую сведёт меня в могилу.
– Ты так и будешь таращиться? Или мне перед тобой раздеваться? – фыркает девушка, злобно скрипя зубами.
– Что я там не видел, – взмахиваю рукой, растягивая ухмылку на губах, – Хотя, я не прочь увидеть вновь.
– Идиот! – вопит дьяволица, собирая вещи и направляясь в сторону душевой комнаты.
– Без глупостей, – кричу вслед.
Дьяволица оборачивается, останавливаясь у входа.