– Не думаю, что в ближайшее время дело дойдет до драки, – неторопливо проговорил Себастьян, вставая из-за стола, подходя к окну и сосредоточенно вглядываясь в мутный горизонт, – здешнее государство совершенно не готово вести всякого рода боевые действия – в частности, воздушные. Возьмите, к примеру, хотя бы ландшафт: под этими странными стеклянными колпаками попросту не могут скрываться плацдармы или секретные вооруженные части. Другое дело, ванны с серной кислотой или подобные им приспособления для умерщвления – вот то куда вероятнее. Видимо, тутошние жители слишком уж уверены в своей непобедимости, чтобы разбазаривать средства еще и на оборонительные армии. Держу пари: если на их территории кто-либо попытается устроить заварушку, то они всеми силами постараются заманить обе враждующие стороны в какие-нибудь электромагнитные силки, дабы в дальнейшем превратить их в объекты для лабораторного изучения.
Мы вслед за Себастьяном подошли к окну и наконец-таки рассмотрели в густом тумане загадочную страну. Ныне, белым днем, картина выглядела совершенно по-иному: на высоте примерно в тысячу метров от уровня земли обнаружились парящие тут и там в воздухе светодиодные шары, рассеивающие мглу. В их золотисто-неоновом свечении угадывались «плывущие» прямо под нами изящные хрустальные башни с зеркально-ртутным напылением внутри, сильно напоминающие старые электронно-лучевые кинескопы, вынутые из телевизионных коробок и перевернутые экраном вниз. Далее высились огромные сооружения в виде спутниковых тарелок или радаров; современные ветряные мельницы для управления погодой; всевозможные затейливые небоскребы, связанные между собой галереями и фуникулерами; застекленные, изогнутые аркой, улицы, под прозрачными колпаками которых сновал и копошился народ; гигантские стелы-цветы с витыми лестницами-подъемниками внутри. И это все казалось таким мирным и беззащитным! Но только поначалу: обилие антенн, лазерных кабелей, камер видеонаблюдения и вращающихся перископов сводило на нет подобные иллюзии. И мы были вынуждены согласиться с доводами Себастьяна.
– Что ж, – решил Этьен после недолгого раздумья, – отложим нашу посадку на неопределенное время. Но, думаю, ненадолго. Как только мы увидим специализированную платформу, оборудованную ВПП или хотя бы просто подходящую площадку с мачтой – тотчас же исполним наши намерения. В любом случае, контактов с местными жителями нам не миновать. Так что давайте вести себя мирно, вежливо и предсказуемо, как и подобает цивилизованным гражданам: пустим в эфир по всем частотам запрос на разрешение приземлиться – с гудками и троекратным повторением через каждые пятнадцать минут.
Мы вернулись к трапезе и продолжили переговариваться за столом. Дружно звенели приборы, ударяясь о чашки и тарелки, произносились шутки, раздавался смех. Этьен то и дело бросал на меня настойчивые, пристальные и восхищенные взгляды – прямо на виду у всех, отчего мне становилось немного не по себе: ведь товарищи могут все заметить. Пойдут пересуды. Как потом с этим справляться? И я опускала глаза, стараясь выглядеть благодарной и, в то же время, смущенной – всем своим видом давая понять Этьену, что сейчас не время и не место играть в «гляделки», а потому не стоит ставить меня в неловкое положение перед командой. Нечаянно мой взгляд упал на краешек перламутровой тарелки с выгравированной надписью «Глория», выведенной вязью в обрамлении кавычек, стилизованных под молнии. Буква «о» оказалась начертанной в виде восьмилучевой… астры! Точнее, Розы Ветров. Несимметричной, косой, словно сфотографированной под углом – точь-в-точь такой, какую я утром усмотрела на пряжке игнитопояса, висевшего в каюте Этьена – машинально усмотрела, не придав этому значения.
И только сейчас, наконец, до меня дошло, насколько все это необычно! Откуда, собственно, взялся на пряжке этот знак, ведь прежде его там не было? А была простенькая четырехлучевая звезда. Поводив глазами по столу, я обнаружила, что и на остальных тарелках или мисках, изготовленных жителями Страны Дирижаблей из морских раковин, а также на всех приборах, выточенных из кости, отныне красуется фигура, подобная той, что появилась на моей посудине. Но когда же, шут его побери, успели зажечься на эмблемах и логотипах «Глории» эти символические розы ветров? В прошедшую ночь? Или, может, сын Лилианы устроил очередной фокус рано утром? В конце концов, он ведь волшебник, у него в запасе множество подобных сюрпризов…
Я улыбнулась и тут же ощутила, как Этьен неотрывно наблюдает за мной. Подняла глаза, радостно подмигнула ему, встала и вновь направилась к окну.
