Пейзаж не менялся. Не в силах более бездействовать, я изъявила желание навести чистоту на кухне вместо Лоры. В конце концов, коль я готовила – мне и посуду мыть. И вообще, лучше уж нам дежурить по целому дню – так удобнее. Наскоро собрав грязные тарелки, я поторопилась в дверной проем, но неожиданно столкнулась нос к носу с выходящей из кладовки Лорой – случайно задела косяк и рассыпала вилки по полу. Ругая себя, прошла вперед, сунула тарелки в мойку, повернулась, чтобы пойти убрать за собой и… снова налетела на кого-то! Оказалось, на Этьена. Он успел опередить меня и сейчас бережно, словно букет роз, держал поднятые с пола вилки. Я просияла и, воспользовавшись моментом, поинтересовалась насчет трюка с восьмилучевой звездой. Однако принц Грозы лишь загадочно улыбнулся, молча протянул мне приборы, картинно откланялся и вышел.
Ах, ты мой пафосный недотепа из девятнадцатого века! Именно за эти манеры ты мне и нравишься. Надеюсь, я дождусь момента, когда ты испросишь у моей мамы соизволения начать ухаживать за мной. Обижусь, если не испросишь!
Наведя порядок, я вернулась в столовую. Товарищи не спешили вставать из-за столов, читая новости с висящего под подволоком интернет-табло. «Как здорово, что сеть ловится в любой реальности», – мельком пронеслось у меня в голове, но, решив не задерживаться у экрана, я живо миновала столовую и прошла через боковой коридор в гостиный салон, где примостилась в кресло у самого большого окна, расположенного по правому борту (в столовой иллюминаторы находились слева).
Вскоре народ начал подтягиваться сюда. Рядом со мной уселся Этьен. Я ощутила аромат его парфюмированной воды и снова вспомнила прошедшую ночь. Мне вдруг захотелось поговорить с ним о разных мелочах и пустяках, обнять его, прижаться к нему и сказать что-нибудь приятное, теплое, какой-нибудь комплимент. Подарить сувенир, сделанный своими руками…
Но, увы, сейчас был неподходящий момент для свиданий и милований: к моему сожалению, друзья, смотрящие в окна, выглядели напряженными, угрюмыми и сильно встревоженными.
– Интересно, в этом мире есть хоть какие-нибудь краски, – жалобно и тонко прощебетала Наташа, – когда же они, наконец, проявятся?
Мы продолжали созерцать черно-белое кино. Все оттенки серебристого, сизого, асфальтового и пепельного были в нем преобладающими. Порою, правда, промелькивали и быстро исчезали за пределами иллюминаторов загадочные прямоугольники цвета грязного хаки с серыми пучками выдвинутых антенн. А иногда сооружения под нами слегка окрашивало розовым и голубым, оттого что грязные зеркальные купола отражали небо и солнце. Но все это было лишь слабым, жалким акварельным мазком, через который проглядывал бесконечно бесцветный свинцово-стальной мир, выполненный простым карандашом. Точно так же бледно выглядят сейчас допотопные дагерротипы, выкрашенные вручную, или выцветшие кинопленки. Буривой, однако, утверждал, что эти ничтожные полутона заметны нам либо потому, что мы находимся на большом расстоянии от отражающих небесный свод предметов, либо вообще являются обманом зрения. Лору это особенно угнетало и пугало.
– Я больше не могу, – ныла она, – давайте откроем одну из бутылок «Джека Дэниэлса», которые мы приволокли из Техаса. Чтобы хоть как-то взбодриться.
– Нет-нет, Лора, пить лучше не начинать вообще, – Алексей подошел к женщине и взял ее за руку, – моя добрая пациентка должна быть умницей.
Пациентка! Кого ты хочешь обмануть, Леша – ты смотришь на нее отнюдь не глазами врача. Я вам с Лорой немного завидую: я бы тоже могла сейчас вот так же ворковать с Этьеном, стоя в обнимку под светильнями, если бы не мой страх перед чужим мнением, или, если б я, подобно тебе, пребывала в подавленном настроении…
Но я, не в пример команде, с самого утра нахожусь в состоянии эйфории: одна ночь, проведенная с сыном Шаровой Молнии, подействовала на меня, как самый эффективный в мире антидепрессант. И я сейчас слишком далека от своих товарищей, ибо пьяный трезвого, а сытый голодного не разумеет!..
– Предлагаю повесить лечебные шторы лимонного цвета – от всеобщей хандры! – воскликнула Наташа. – Я знаю, где они лежат, я видела…
– А почему бы нам всем не сыграть в прятки? Места на «Глории» – хоть отбавляй, – дурашливо склонив свою косматую голову и криво улыбнувшись, выпалил Себастьян – и тут же расхохотался над собственной шуткой.
Его идиотский смех, однако, потонул во всеобщем одобрительном взрыве ликования: забавную идею товарищи восприняли однозначно на ура. Даже Порфирия, пожелавшего вернуться в рубку, уговорили на время поставить «Глорию» в режим автопилота, дабы он мог присоединиться к массовому веселью.
Чего мы только не вытворяли сегодня! Носились по палубам, как сумасшедшие, прячась во всех закоулках и шкафах, собирая пыль под кроватями и столами. Поднимались в топливный отсек, скакали через раздвижные переборки к баллонам с газами, таились за горячими, жирными от масла и мазута, кожухами, спускались в темный трюм и вновь поднимались – но уже со стороны складского отсека – по веревочной лестнице, опять бежали наверх…
