– Браво! – восторженно вскричал белокурый старик и захлопал в ладоши. При этом громадный солитер заиграл в его перстне всеми цветами здешней монохромной радуги. – Это самая удивительная история из всех, которые я когда-либо слышал, – несколько чопорно и жеманно произнес он, – а ведь наши с вами проблемы изумительно схожи. Вот уже много лет этот мир поражен страшной хворобой, имя которой – Алмазная Чума. Когда-то наша Мирославия была цветущим краем и занимала полпланеты. Долины бороздили синие реки, в которых в обилии водилась ценная рыба. Поля ломились от золота хлеба, в зеленых лесах полно было всякой дичи, а землю заливал желтый солнечный свет. Мы могли свободно и подолгу ходить под открытым голубым небом, ночами – глядеть на звезды. На голову нам частенько капал дождь, и вреда от этого, смею заметить, прежде не было никакого, только польза. Все бы хорошо, да вот одна проблема точила сердца людей и не давала покоя их умам: как увеличить до максимума количество самоцветов, драгоценных минералов и благородных металлов? В итоге силами ученых был изобретен, сооружен и удачно опробован огромный коллайдер, в котором под давлением дробились, плавились и расщеплялись на кварки с лептонами различные породы – причем, так хитро, что потом эти частицы можно было перетасовать и сложить по своему собственному усмотрению. Машину решено было запустить. Поначалу все оставались довольны – в особенности, прыгали от счастья ювелиры, златокузнецы и каменотесы, вырезающие огромные деревья и колонны из цельных скал. Получилось столько самоцветов и металлов, что даже столовые приборы стали отливаться из золота и платины, а на искусственные сады пошли рубины, сапфиры, изумруды и малахиты! Мастерам хорошо платили за работу, а сырья и материала сделалось невероятно много, и постепенно мы забыли о существовании таких материалов, как древесина, кость, карбон. Если среди отходов оставался кусок породы размером меньше человеческой головы, то он шел детям на игрушки. Центрифуга коллайдера продолжал вращаться, а мы – сыпать в нее самосвалами грунт, песок, почву с полей. Твердое вещество становилось жидким, затем газообразным, потом превращалось в кварк-глюонную плазму-первоэлемент и трансмутировало. Выждав момент, инженеры-алхимики загружали в матрицу ускорителя компьютерные программы с любыми химическими формулами или кристаллическими решетками, а также принтерные команды – да-да, наша машинка исполняла роль волшебной палочки, производя молоко, перчатки, альбомы, фонари, духи – словом, чего душа пожелает! Но товары – это пустяки. Главное, мы своими руками научились создавать то, что прежде добывали из недр – природные богатства, сырье. Мы стали лепить планету, как заблагорассудится, по собственным рецептам, мечтая в дальнейшем взяться за сотворение погоды и климата. Когда же образовался избыток ресурсов, то выяснилось, что остановить коллайдер уже невозможно. Отключение питания ничего не дало, так как энергия в микросхемах стала возникать сама собой: ведь мы, приблизившись по уровню знаний к Богу, создали целый мир – а мир есть не что иное, как вечный двигатель! Процесс нарастал, ускорение центрифуги приближалось к скорости света, давление и температура росли – еще немного, и прекращение подачи грунта в ускоритель привело бы к ядерному взрыву, а продолжение эксплуатации коллайдера в дальнейшем делало неотвратимым образование черной дыры во Вселенной. Мы достигли предела совершенству и зашли в тупик. Коллайдер оказался адской мясорубкой, которая пожирала все, что растет, дышит и дает жизнь; гигантской глоткой, бесконечно требовавшей добавки, а из жерла ее, точно из клоаки, низвергалась бездушная черствая масса.
В конце концов, мы поняли, что экологическая катастрофа неизбежна, и стали в спешном порядке строить города-бункеры из алмаза и прочих твердых пород, выбирая под строительство оголенные базальтовые места, откуда уже подчистую была вычерпана вся земля. Глубина карьеров-колодцев доходила подчас до пятнадцати-тридцати километров. Работы велись круглосуточно, поскольку в нашем распоряжении оставался один единственный месяц. Помогали даже десятилетние дети, причем по собственной воле – им так хотелось выжить, что они раньше срока повзрослели. И ни на какую другую тему, кроме темы алмазного апокалипсиса, люди в те дни не говорили. Когда переселение жителей удачно завершилось, на всей земле уже не осталось ни травинки, ни песчинки. Едва последние рабочие успели скрыться в городе-бункере, как опустевшая машина с грохотом и ревом развалилась на части. Даже здесь, под алмазным панцирем, все сотрясалось от взрывов, а снаружи по небу долго еще летали пепел и черный снег. Предсказано было, что мир вновь зацветет, когда прилетят два Ангела на белом облачке и возвестят о славе. И вот вы оба, Этьен и Буривой, наконец-таки, вы здесь! Посланные Богом в помощь! Но выдаете себя почему-то за обычных людей. Неужто вы и впрямь откажетесь нам помочь?..
