– Вы снова не поняли! – еще громче закричал Берт, косясь то на пещеру, то ввысь, – если вы немедленно отсюда не уберетесь, то тоже заснете! На то воля небес, так устроен здешний мир. Дело в том, что наши градоначальники умышленно скрыли от вас правду, в надежде, что вы опоздаете улететь и задержитесь здесь, таким образом, на целых четыре месяца. И под страхом сурового наказания они запретили деревлянам раскрывать вам эту тайну. Власти хотят, чтобы вы настроили нам аэростатов и дирижаблей, поставили защитные решетки на все небеса и озера, навсегда избавив мир от опасностей, исходящих от Небесных провалов. Но я, как поэт и философ, считаю, что это развратит наш народ, сделает его ленивым и неповоротливым… – тут Берт резко умолк и вновь кинул взгляд ввысь, – у вас осталось меньше тридцати секунд, чтобы умотать отсель подальше, – почти завопил он, кинувшись к пещере и отдергивая полог, – быстрее!
Мы, не мешкая, бросились к «Глории», на бегу отворяя рампу грузового отсека.
– Себастьян – бегом в рубку, – рявкнул Этьен, – Цветана Руса, Веденея, Буривой – на счет «три» меняем реальность.
Подняли рампу, задраили люк, забежали в салон.
– Раз! – крикнул Этьен.
– Этьен! – неожиданно заорала Ростяна, что было уже абсолютно без толку: четыре Архангела четырех Стихий взялись за руки и молча уставились друг на друга, излучая легкое свечение. Лица их были сосредоточены, взгляды остекленели – это означало состояние глубокого транса.
– Два!
– Этьен! – завопила Ростяна уже не своим голосом.
Тела Архангелов стали светиться красным, голубым, зеленым, желтым…
– Три!
За окном резко потемнело. «Глория» плавно летела над заснеженной равниной, вызолоченной луной. Воздух словно переменился: даже, находясь внутри салона, мы почувствовали на губах соленый привкус Севера.
Вскоре белую бескрайнюю поверхность внизу пересекла большая темнеющая трещина, и по лунным отблескам на ней я догадалась, что это прокладывают русло стремительные потоки океана, прорывающиеся между широченными льдинами, покрытыми искрящимся настом. Полярная звезда красовалась в зените. Повсюду царила бледная арктическая ночь. Видимо, мы преодолели чересчур большое расстояние, проскочили Сопку, и теперь придется подлетать к Камчатке со стороны Северного полюса, двигаясь ретроградным курсом.
– Этьен, – слабеющим голосом вновь попыталась крикнуть Ростяна, но сил не осталось, и вместо крика с ее губ сорвался лишь хрип.
Все четверо вышли из оцепенения и выжидающе поглядели на Ростяну.
– Лора! – выдавила она с трудом. – Мы забыли Лору. Она отправилась грабить Музей деревянного узорочья.
Последний рывок
– То есть как это «забыли»? Что ты мелешь, Ростяна? – нахмурилась Веденея. – Что значит «Лора отправилась грабить музей»? Ты, никак, разыгрываешь нас?
– Она обещала мне, что не будет, честное слово давала… – виноватым голосом залепетала Ростяна.
– Я не ослышалась? Лоры с нами нет?! – переспросила Наташа, вытаращив полные ужаса глаза, и, словно не поверив своим ушам, в отчаянии завертела головой по сторонам, – Лора! Лора, где ты? Отзовись сейчас же!
– Придется вернуться, – машинально буркнул Порфирий Печерский первое, что пришло ему в голову, – ой, нет, тьфу ты, мы тогда сразу уснем…
– Сказано же было, что невозможно дважды войти в одну и ту же динамическую реальность! – раздраженно вскинулся на него Марсело, но тотчас осекся и снова повернулся к подруге, – Ростяна, объясни толком, что случилось? Каким образом Лора намеревалась ограбить музей, и как ты об этом узнала?
– А главное, почему скрыла от нас? – повышенным тоном резко произнес Садко. – Ты
Ростяна побледнела, губы у нее задрожали, а глаза наполнились слезами.
– Потому что я отговорила ее от этого поступка… Вернее, думала, будто отговорила. Мне показалось… что удалось, – с трудом сглатывая, пробормотала она.
Марсело обнял девушку и отодвинул от брата:
– Ты поступила благородно, дорогая, и потому ни в чем не виновата, – с нежностью в голосе проговорил он, видя, как Ростяна периодически вздрагивает.
– Дисциплина превыше всякого благородства, и соблюдать ее следует неукоснительно – причем, это касается каждого, – все тем же нравоучительным тоном продолжал Садко, ни к кому конкретно не обращаясь. Но было ясно, что его последние слова адресованы не только к Ростяне, но и к Марсело.
– Лора не ребенок! Она вполне зрелая женщина и в состоянии сама отвечать за свои поступки! – упрямо пробормотал Марсело.
– Братец, не забывай, нашу сестрицу не муштровали в твоей казарме, – тихо, но вместе с тем внушительно заметил Пересвет, исподлобья поглядев на Садко, однако наткнулся на его строгий ледяной взор, исполненный незыблемости.
– Поскольку Ростяна является полноправным членом экспедиции, – непререкаемым тоном тотчас затянул Садко отповедь, обращенную теперь и ко второму сородичу, Пересвету, – то она обязана в короткий срок извещать обо всех право…
