– Просто не успел, – мягко проговорил Добрыня, и в голосе витязя послышались сочувственные нотки, – все эти примочки – варианты последней модернизации. Как, собственно, и stealth. Скорее всего, Этьен готовил для тебя сюрприз. Скажу по секрету – случайно подслушал их разговор с Буривоем – действия Архангелов, производимые во время перемещения в динамическую реальность, были экстраполированы встроенной памятью «Глории», и теперь дирижабль может самостоятельно, без помощи Архангелов, создавать порталы и пересекать границы миров, – добавил он, улыбнувшись.
– Здорово! – воскликнула Наташа, однако у меня почему-то эти слова вызвали нехорошее, смутное предчувствие.
– Что с тобой? – спросила подруга, внимательно наблюдая за моим лицом.
– Как будто Этьен подарок мне на память готовит. Прощальный, чтобы я могла путешествовать по мирам без него. Точно покинуть меня собирается, – хмуро ответила я, – уйти в мир иной. Словно он заранее знает, что не выживет…
– Что за вздор! – резко осадила меня подруга. – Сейчас же перестань настраивать себя на поражение.
– Поддерживаю, – кивнул руфферше Добрыня, не отрывая взгляда от экранов.
– Я знаю, почему Этьен так поступил, – неожиданно вмешался Тим. Его подростковый голосок звучал несколько неуверенно, – архангельская сила Этьена ведь должна исчезнуть, так? А странствовать сквозь континуум хочется! С этой целью он и заархивировал алгоритмы в памяти.
– А ведь и в самом деле, это мысль! – одновременно воскликнули мы с Наташей. – Спасибо, Тим!
– Ну вот, наконец-то все прояснилось, – одобрительно сказал Добрыня и улыбнулся мне с самым добродушным видом.
****
Полет до Венесуэлы занял почти семь часов. Как оказалось, молнии там не утихали, дождь хлестал по нашей стальной птице беспощадно, скорость ветра была неимоверной, озеро Маракайбо пенилось волнами, точно Балтийское море. Но Добрыня сумел меня успокоить, заверив, что «Мантикора» не только оснащена защитой от электроразрядов, но также имеет массу других полезных примочек.
– Она в состоянии выдержать перепады температуры и давления, а еще скачки напряжения, подобные тем, что были в Мирославии во время чистки экосистемы. Броня наших боевых орнитоптеров ничуть не хуже оболочки «Глории» способна справиться с самыми различными воздействиями верхних слоев экзосферы. Впрочем, в демонстрации всех достоинств «Мантикоры» не будет надобности. Этьен сказал, что вашему измерению требуется не полное обновление окружающей среды, а лишь восстановление баланса природных Стихий.
– Надеюсь, команда Себастьяна также не пострадает от молний? – с тревогой спросил Тим. – Как думаешь?
– Разумеется. Этьен позаботится обо всех нас, в этом я уверен на все сто, – успокоил парня Добрыня Меченосец.
Неожиданно витязь сделал знак рукой, чтобы мы ему не мешали, и включил громкую связь.
– Первый к посадке готов, – услышали мы звонкий голос Лучезара.
– Второй к посадке готов, – следом сказал Садко.
– Третий к посадке готов, – повторил Добрыня.
– Начать посадку! – приказал Этьен.
– Посадку начинаю! – среагировал Лучезар.
– Посадку начинаю…
Впереди сквозь лобовое стекло фонаря я увидела силуэт высокого скалистого острова – одного из тех, что сравнительно недавно поднялись из воды как следствие природных катаклизмов. Черно-белые «Мантикоры», напоминающие красивейших и изысканнейших птиц – тайфунников – кружились и хлопали стальными крыльями, попеременно заходя на посадку. К этому времени, дождь, наконец, прекратился, однако ветер все никак не утихал. Когда настала наша очередь снижаться, я впилась глазами в приборы, запоминая очередность действий, производимых Добрыней, и в то же время незаметно для всех мертвой хваткой вцепившись в подлокотники. К счастью, посадка оказалась удивительно мягкой. СУ-31 прибыл на место первым, и, ступив на голые камни, мы заметили сидящих с менее ветреной стороны огромного валуна Себастьяна, Алексея и Порфирия. Они лениво перебрасывались короткими фразами и сурово глядели вдаль. Неподалеку к выступающему отрогу скалы была принайтовлена «Глория».
– Ну как, все в сборе? – бодрящим голосом молвил Этьен и широко улыбнулся, оскалив белоснежные зубы.
В этот момент он выглядел особенно живописным: смугловатое небритое лицо, растрепанные непослушные волосы, точно наспех отхваченные тупой саблей, властные магнетические брови и фосфоресцирующие, по-неземному голубые глаза – ориентиры, благодаря далекому отсвету которых, казалось, можно было прокладывать собственные навигационные пути для странствования в безграничном космосе. Я навсегда запомнила этот момент. Этьен, точно иллюзионист или дирижер, собрал всех нас вместе, и мы глядели на него, не в силах возражать или перечить, потому как чувствовали: что-то особое кроется за этим блестящим загадочным взглядом и пассами рук, выпускающих и втягивающих многочисленные молнии.
– Да это же сам Тесла возродился! – пробормотал себе под нос Тим.
