– Готово? – спросила я, глядя на Этьена с улыбкой.
– Отправили дуралеев дышать алмазной пылью в Долину Зла, – ответил Принц Грозы, скромно улыбнувшись.
– Они даже не заметили, как пересекли границу чужого измерения, – пояснила Цветана Руса, – и вообразили, будто им удалось перехитрить нас, когда во время очередного виража внезапно катапультировались из подбитых истребков. А потом, небось, каждый из них несказанно обалдел: чего, мол, это я при каждом чохе выхаркиваю куски собственных легких?..
– Мы сочли своим долгом устроить им незабываемую встречу с их прежними дружками-диггерами, – добавила Веденея недобрым голосом, – с теми, что пытались напасть на нас тогда – возле Волчьего Зуба в Триведах.
– А Эрик сразу умер, или долго мучился? – неожиданно вырвалось у меня.
– Эрик? – Веденея с любопытством поглядела на меня. – Ты имеешь в виду Бальтазара Брауна? Мне показалось, он оставался
– По-моему, Лучезар Кудеярович прикончил Бальтазара, – с нескрываемым восхищением в голосе сказал жрец Многорад и покосился на приосанившегося князя, – честь и хвала вашему преемнику! Именно благодаря ему лже-Эрик сейчас покоится на дне озера Маракайбо, дожидаясь кайманов. Как пить дать, я прав.
– Да не важно, кто кого прикончил. Главное, что теперь, наконец, все позади, – торжественно произнес князь Кудеяр, – враг разбит, победа досталась нам!
– Надо улетать, – напомнил Буривой, – Бальтазар Браун мертв, энергетический баланс восстановлен. Вот-вот в природе начнутся неизбежные процессы реклиматизации и очередные перемещения уровней земной коры. Скорее всего, этот остров снова уйдет под воду, а затопленные индейские деревни – в смысле, то, что от них осталось – поднимутся на свои прежние позиции.
– Какие еще деревни? Деревни, говоришь?! А что стало с людьми, которые жили в этих деревнях? – взвилась вдруг Наташа. – Сомневаюсь я, что их спасли, эвакуировали и доставили к нам, в Россию. Про них даже не упоминалось ни на одном новостном канале: помню, о Тиморе говорили, о Кубе, о Хоккайдо, о Шри-Ланке…
– Разумеется, обо всех никогда и не скажут! Сама подумай: без вести пропавшими за период Всемирного потепления и последующих катаклизмов считаются пять миллионов человек… – отозвался Порфирий.
– Чушь собачья эти цифры! – резко, с негодованием прервал тираду друга Себастьян Хартманн. – Исчезло гораздо больше народу, чем пять миллионов! Официальные данные получены только на основании заявок родственников, живущих в развитых цивилизованных странах, а сколько диких, нигде не зарегистрированных островитян погибло целыми семьями? Или одиночек, у кого не было родни, чтобы заявить о потере члена семьи? Про то лишь одним Богам известно…
Конец этого разговора я не расслышала, потому как все внимание обратила на своего возлюбленного: Этьен буквально гипнотизировал меня – глаза его светились счастьем и непонятным загадочным блеском – кажется, чуточку властно. Так иллюзионисты смотрят в зал, когда хотят держать публику под напряжением.
– Дорогая Конкордия, я приглашаю
– Ах, дорогой Этьен! Уж лучше уговорите Добрыню полететь на «Глории» вместо
****
На обратном пути нам пришлось сделать большой крюк: обогнуть Анды, подобраться к Южному полюсу и взять курс на Мадагаскар, поскольку битва между Молниями Этьена и Бальтазара потревожила основы и без того нестабильного баланса Стихий. Воды Атлантики вспучились, вспенились, и над ними заходили гигантские веретена Смерчей, оголяя осклизлое песчаное тло, засасывая тину, рыб, лягушек. В конечном итоге, когда мы вернулись домой, московское время показывало чуть больше шести утра – в России наступило завтра. Пока еще рановато было судить, насколько изменилась погода, но всем показалось, будто значительно подморозило. Причем, трескун не просто кожей ощущался: тропинки сковала самая настоящая гололедица. И если бы Алексей за пару суток до этого не покрыл слякоть валежником, то сейчас бы нам пришлось ползти до дома на карачках.
– Эх, опять холодрыга, а так тепло было, хорошо, – смеясь, причитала Наташа.
– Начинается! – с притворным раздражением пробурчал Порфирий Печерский. – Недовольная номер один – Наташка! Кто следующий – бомжи из картонных городков? Вначале на жару роптали, дескать, достала, теперь, вот, на холод. Чего доброго, еще и беженцы да всякие потерпевшие не захотят в свои страны возвращаться, – привыкли, мол, жить на чемоданах, перебиваясь пособием.
– Такова уж человеческая натура, – насмешливо подытожил Себастьян.
Окно кухни светилось манящим темно-желтым огоньком.
