Другой пример. Маленький Ваня кидает бумажки под парту – ему на беспорядок начхать, пока никто не замечает безобразия сорванца и не начинает громко возмущаться. Дитя понимает язык угроз и наказания – но ведь это еще не ответственность. Это далеко не ответственность, друзья мои, это инфантилизм. Потом, повзрослев – Иван Петрович уже – кидает окурки с балкона, оставляет пустые бутылки или пластиковые упаковки после себя в лесу. Планета превращается в помойку, а беспечному оболтусу снова плевать – дескать, это ж не территория его квартиры! Словом, весь ваш народ таков. Русский человек, конечно, гордый, я не спорю, он любит и умеет бунтовать. Но, увы, русский человек начинает протестовать исключительно тогда, когда проблема касается его самого – его недвижимости, его зарплаты, его личного имущества. А почему бы, скажем, всем
В свое время вы проморгали крупнейшее предприятие автомобильной промышленности. Ведь сами же знали: завод идет с молотка – уже и москвичи верхушку руководства сменили. Сокращения пошли, авансы по полгода не выплачивались! И знаете, что сделали ваши простые работяги? Вняли пустобрехам из отдела кадров да продали акции предприятия в обмен на своевременную выдачу зарплаты, которую вечно задерживали. А между тем целых семьдесят пять процентов ценных бумаг было тогда на руках у четырнадцати тысяч рабочих, и лишь только двадцать пять процентов – у руководства. Наиболее сообразительные успели, не теряя времени, оформить дарственные на родственников, трудоустроенных в других организациях – но таких хитрюг у вас нашлось не более десятка человек. Остальные же беспечно считали ворон – а как запахло жареным, променяли свои права на тридцать серебренников. То бишь дождались реорганизации производства – дня, когда сдача каждой акции стала обязательной! Таким образом, труженики за спасибо продали собственный завод московским магнатам. Не отстояли, стал быть. Но зато свое непосредственное руководство обвинить не забыли: сперва посетовали на одного начальника цеха, который не платит премию по причине, что плана нет. Это, дескать, оттого что тот начальник якобы в кабинете штаны протирает и не знает, какой аврал на участках творится. Поставили другого руководителя – опять плохой, вновь денег нет: мол, дурак, стоит вместе со всеми рабочими за штамповочным станком, вместо того чтобы командовать из кабинета – то есть снова не угодили толпе. Как я уже сказал – ваш народ сам не знает, чего хочет, и от этого ему всегда плохо. Но роптать впустую бессмысленно: безнадега будет продолжаться до тех пор, пока россияне не созреют для ответственности за каждую пядь земли, за то, что на ней посажено или построено. Так что, преподобный Угодник, оставь-ка ты свою оппозиционную демагогию да иди лучше работать к нам, в Мирославию…
«Преподобный» Порфирий, конечно же, за словом в карман не полез, и в результате спор затянулся еще на полчаса. Между тем краем глаза я успевала слушать новости со спутника Musk 2 – про возобновившиеся землетрясения, участившиеся Торнадо и невероятный ливень из рыб и лягушек, пронесшийся над Омском…
– Довольно, друзья! – воскликнул захмелевший Пересвет, когда веселый праздничный гвалт перерос в серьезные политэкономические дебаты. – Уже скоро стемнеет, а Этьен обещал нам какой-то там фокус выкинуть на берегу моря.
– Ничего, – лукаво засмеялся Этьен, – для моего коронного трюка мрак – самое то! Чем таинственнее он будет, тем красочнее покажутся спецэффекты.
– Погоди, Пересвет! Тут у нас возник интересный вопрос относительно положительных сторон охлократии… – начал, было, возражать Порфирий Печерский.
