Тут мои размышления прервал звук гулких тяжелых шагов: из совещательной комнаты грузно вышли мужчины, экипированные по полной программе – гермошлемы с хоботом, как у противогаза, а также регулятором давления, глухие прорезиненные комбинезоны да сапоги с высокими голенищами и подошвами, противостоящими зыбучим пескам. Я была приятно удивлена увиденным, поскольку о наличии на борту «Глории» подобных средств индивидуальной защиты не подозревала – товарищи в известность не ставили. Ну теперь-то уж нам точно никакая буря не страшна – ни песчаная, ни метеоритная!
Мужчины продолжали совещаться по шлемофонной связи, не обращая на нас, дам, никакого внимания. Но у самой двери неожиданно обернулись и отсалютовали – на миг я успела заметить за забралом улыбающиеся глаза Этьена. Затем дверь закрылась, послышались шаги на лестнице, и друзья вышли на улицу – точнее, на то, что от нее осталось. Мы с Лорой и Наташей прилипли к щели в жалюзи.
Впереди, судя по росту и худобе, шагал Этьен. Рядом с ним шел не высокий, но обладающий пластикой и грацией кота, Марсело. Сзади поспевали атлеты Порфирий с Себастьяном. И замыкал шествие долговязый и нескладный Алексей Фолерантов. По его напряженной спине и низко опущенной голове было видно, что сегодня он еще более мрачен и замкнут, чем обычно. Рядом со мной Лора, уткнувшись лицом в гардину, силилась что-то высмотреть сквозь прореху. Кажется, она неравнодушна к Алексею. Если, конечно, мне не показалось – все-таки волосы, намотанные на кулак, это слишком! Я такое ни в жизнь не простила б…
– Чего это он такой хмурый? – произнесла Наташа, когда Алексей обернулся и посмотрел туда, куда указывал рукой Этьен.
Удивительно, что эмоциональные состояния людей так отчетливо читаются на расстоянии – несмотря на блестящее забрало шлема, из-за бликов скрывающее лицо Алексея, нам с Наташей передались одни и те же ощущения.
– Ну-у-у, в принципе, Леша всегда такой, – коротко ответила я.
– А кто он такой вообще, этот Леша? – полюбопытствовала Лора. – В смысле, по профессии, и так далее…
– Летчик-истребитель, в прошлом – чемпион по аэробатике. Взяли в авиацию, невзирая на рост – метр девяносто шесть.
– А семья у него имеется?
– Мать, бабушка, младший брат и сын.
– А жена?
– Ушла от него. К итальянскому кутюрье.
Тем временем Этьен с Марсиком встали в условленной точке. Сопровождающие отошли назад, к дому, и остановились, настороженно оглядываясь по сторонам.
Неожиданно небо резко помрачнело, шквалистый ветер усилился, и в окно принялись отчаянно хлестать слипшиеся комья песка вперемешку с мелким мусором. В ту же минуту я заметила, как вдруг откуда-то издалека навстречу нашим мужчинам начал двигаться странный шарообразный предмет… ах, нет же! Он вовсе не шарообразный, оказывается, он просто вращается волчком на огромной скорости, и потому очертания его смутны, расплывчаты – как если бы в невидимый векторный контур Шаровой Молнии залили текстуру техасского смерча. Но откуда взяться в природе столь странному гибриду двух Стихий? Присмотревшись повнимательнее, я несколько раз удивленно моргнула: да это же человек! Сгруппировался ради удобства и катится себе по пустыне, точно реактивный колобок – песок так и отскакивает от него по сторонам, словно под мощным напором выхлопов.
– Насос! – прошептала я, догадавшись. – Ни фига себе кандибоберы выделывает!
– Колоритная фигура, – согласилась Наташа.
На этот раз мотоцикла у Насоса, разумеется, не было – растерял ангелочек колеса, задействовал турбонагнетатель собственных легких, да вот забыл пришить крылышки…
– Какой он смешной! – восхищенно произнесла Наташа.
– И противный, – брезгливо добавила Лора.
Мы с Наташей быстро переглянулись: если так пойдет и дальше, нашу незваную гостью надо будет поставить на место. Жаль, она числится в «избранных» у моего отца, а то бы можно было прямо сейчас отослать восвояси. Понимаю, мне возразят: дескать, какая она избранная – насчет Лоры ремарок на камне не было! Тем не менее, коль моя догадка верна, то, возможно, сестра Эрика еще будет нам полезна.
– Ты его не знаешь, Лора: он умеет быть обаятельным настолько, что, едва познакомишься с ним поближе – в два счета забудешь, как на костлявых чернявых дылд пялиться! – бесцеремонно возразила я.
Лора густо покраснела и опустила глаза.
