На мгновение мне, правда, все же удалось охватить взглядом картину, и я успела запечатлеть в уме быстро приближающиеся к нам темные тени. В целом, буря значительно поутихла, песок более не засыпало в рот и за воротник, можно было даже, обернувшись, поднять голову и, попытаться разглядеть окрестности.
– Конкордия, где твои летные очки? – раздался голос Этьена из-под приподнятого забрала.
Я ахнула и полезла в рюкзак. Вот же растяпа – совсем про них забыла. Алексей и Порфирий протянули свои запасные экземпляры Лоре с Наташей.
Теперь мне удалось хорошо рассмотреть в жидком расплавленном воздухе движущиеся объекты – уже порядочно увеличившиеся в размере: одни мчались по широкой бетонной магистрали, другие же – летели над ними, стараясь не вырываться вперед. Картина становилась все резче и отчетливее, несмотря на клубы дыма и пыли, сопровождающие движение. В конце концов, стало ясно, что это чопперы и квадроциклы, прикрываемые сверху микролайтами. С болью в сердце я узнала и своих двух «мух». Издалека доносился рев хардкора – это гремела вражья боевая песня, вырывающаяся сразу из нескольких радиол:
Я, Наташа и Лора взяли «огнетушители» наизготовку. Мужчины подняли гранатометы, из-за пояса у них торчали ультразвуковые автоматы «ПА-19» с «квадратными» дулами. Этьен развернулся в пол-оборота, целясь через плечо.
И вот уже отчетливо прорисовываются детали: злобные лица диггеров в толстых прямоугольных очках, сверкающие кольца в ушах… Бритые головы, длинные чубы, мощные бицепсы в уродливых тату… Неопрятные кожаные жилеты с шипастыми заклепками, надетые прямо на голое тело… Некогда голубые джинсы приобрели грязный желтовато-серый оттенок и местами висят лохмотьями – что, впрочем, неудивительно: в однообразном пустынном ландшафте нынешнего Техаса нельзя определить четкую границу между зыбучими песками и проезжей частью – все одинаково занесено сплошным волнообразным «настилом». Шаг вправо, шаг влево – и ты увяз в желтой трясине по пояс. Это нашей команде несказанно повезло: мы приземлились на «улице» некогда заселенного коттеджного поселка – глубоко под нами засели уплотненный грунт и бетон.
Три микролайта мягко спланировали на засыпанную песчаником трассу и, сложив крылья, двинулись колонной, оставляя на песке неглубокие борозды. Над головами диггеров летели еще четыре мотодельтаплана, в том числе – оба моих. Четверо ублюдков в передней шеренге достали из-за спин автоматы. Я почувствовала на себе чей-то острый неприязненный взгляд. И тотчас трое гадов из переднего ряда рухнули плашмя, заставив упасть на них еще четверых, едущих сзади. Падение сопроводилось оглушительным взрывом и грохотом – таким образом, Себастьян Хартманн и Порфирий Печерский первой победой отметили начало сражения. Следующим залпом Алексей Фолерантов уложил вторую тройку. Тут два вражеских мотодельтаплана, опередившие колонну метров на восемьдесят, заслонили от нас свет, нависнув над землей большой черной тенью, похожей на пару гигантских летучих мышей. Этьен, которого товарищи старались прикрывать, опасаясь применения диггерами ультразвуковых автоматов, немедля выпустил в них из ладони пучок Перуновых стрел. Мотодельтапланы, воспарив на месте, завибрировали в воздухе, затем их развернуло, завертело, и в результате летательные аппараты рухнули прямо в гущу своих же, подтягивающихся к месту боя, ребят. Здесь и там вспыхнуло керосиновое пламя. Многие диггеры, в отчаянии побросав испорченную технику, бежали теперь на своих двоих, по-прежнему стараясь целиться в нас. И вот уже разрывные снаряды стали падать прямо перед моими собратьями. Колонна диггеров, несмотря не потери, неумолимо приближалась. Этьен с Себастьяном и Порфирием упали, откатились в сторону и продолжили стрельбу из другой позиции.
