The third was the Pattern, also drawn by Dworkin, which could only be walked by a member of our family. It initiated the walker into the system of the cards, as it were, and at its ending gave its walker the power to stride across Shadows.
The cards and the Pattern made for instant transport from Substance through Shadow. The other way, walking, was harder.
Третьим путем был Лабиринт, также созданный Дворкиным, по которому мог пройти только член нашей семьи. Лабиринт вписывал того, кто по нему шел, в систему Карт, а выход из него давал возможность путешествовать по Отражениям.
I knew what Random had done in delivering me into the true world. As we had driven, he kept adding, from memory, that which he recalled of Amber, and subtracting that which did not agree. When everything corresponded, he knew we had arrived. It was no real trick, for had he the knowledge, any man could reach his own Amber. Even now, Bleys and I could find Shadow Ambers where each of us ruled, and spend all of time and eternity ruling there. But this would not be the same, for us. For none would be the true Amber, the city into which were were born, the city from which all others take their shapes.
Теперь я знал, что делал Рэндом, когда мы ехали на мерседесе в реальный мир. Во время пути он по памяти добавлял то, что помнил об Эмбере и удалял то, чего там не было. Когда все встало на свои места, мы прибыли к месту назначения. В этом не было ничего необыкновенного, потому что любой человек, обладай он знанием, мог бы достичь своего Эмбера. Даже сейчас мы с Блейзом, каждый, могли бы найти Отражения реального Эмбера, в котором правили бы, и провести свою жизнь там, сидя на троне. Но для нас это было бы не одно и то же. Потому что ни один из этих городов не был бы реальным Эмбером, городом, в котором мы родились, городом, по образу и подобию которого выстроены все другие города, сколько бы их ни было в целом мире.
So we were taking the hardest route, the walk through Shadow, for our invasion of Amber itself. Anyone knowing this and possessing the power could interpose obstacles. Eric had done so, and now we faced them as we died. What would come of this? No one knew.
But if Eric were crowned king, it would be reflected and shadowed everywhere.
Поэтому мы и избрали самый трудный путь сквозь Отражения, собрались в битву против самого Эмбера. Тот, кто узнал об этом, обладая властью, мог ставить на нашем пути препятствия. Что и делал Эрик. И мы умирали. Что из этого выйдет, сейчас не знал никто.
Но если бы Эрик стал коронованным королем, это было бы отражено повсюду.
All the surviving brothers, we princes of Amber, I am sure, felt it much better, each in his own simple way, personally to achieve this status and thereafter let the Shadows fall where they might.
We passed ghost fleets, the ships of Gerard, as we sailed-the Flying Dutchmen of this world-that world, and we knew we were coming near. I used them as reference points.
On the eighth day of our voyaging we were near to Amber. That is when the storm broke.
Все оставшиеся в живых братья, мы, принцы Эмбера, каждый своим путем мечтали достигнуть того же самого - оказав таким образом нужное нам влияние на многочисленные Отражения.
Мы проскочили мимо кораблей-призраков флота Жерара - Летучих Голландцев этого мира - и я понял, что мы приближаемся. Начался отсчет времени. На восьмой день нашего путешествия мы были близки к Эмберу. Именно тогда и разразился шторм.
The sea turned dark, the clouds collected overhead, and the sails grew slack within the still that followed. The sun hid its face-an enormous blue one-and I felt that Eric had found us at last.
Then the winds arose, and-if you'll excuse the expression-broke-upon the vessel I rode.
We were tempest-tossed and storm-torn, as the poets say. or said. My guts felt loose and watery as the first billows hit us.
Море почернело, над головой стали собираться облака, паруса повисли в недолгом безветрии. Солнце скрыло свое лицо - огромное и голубое - и я понял, что Эрик наконец-то нас обнаружил.
Затем поднялся ветер и - да простят мне эту метафору - буквально сломался о тот корабль, на котором я плыл. И рвал нас ветер, и била буря - как говорят или говорили поэты. При первом же шквале меня вывернуло наизнанку.
We were hurled from side to side like dice in a giant's hand. We were swept over the waters of the sea and the waters from the sky. The sky turned black, and there was sleet mixed in with the glassy bell ropes that pulled the thunder. Everyone, I'm sure, cried out. I know I did. I pulled my way along the shifting deck to seize the abandoned wheel. I strapped myself in place and held it. Eric had cut loose in Amber, that was for damn sure.
