Дромадеры заходили на последний, третий круг. Из ста верблюдов отсеялась почти треть. Остальных отделяли от финиша меньше десяти стадиев.
В этот момент за спиной у Бальтазара появился соглядатай.
— Мой господин, у колесниц, готовящихся к скачкам, замечен и схвачен посторонний.
— Хорошо. Мне нужно его признание, что он там делал и по чьему приказу…
За два года до падения Тиль-Гаримму.
Урарту. Долина реки Аракс
К ночи Хатрас осмелился приблизиться к реке. Весь день он скрывался в перелесках, прячась от скифских отрядов. Они встречались на его пути уже дважды, хорошо еще, что выручили заросли орешника. Неужели Арпоксай отправил свои разъезды в дозор вдоль берега? А ведь беглецу во чтобы-то ни стало надо оказаться на той стороне, и бежать, бежать, бежать…
Сумерки стали спасением.
От воды тянуло прохладой. Камыш нашептывал о надвигающейся грозе. Тучи заволокли небо, и где-то далеко на востоке уже сверкали молнии. Но глухие раскаты грома лишь радовали скифа. Непогода станет ему союзником.
Наконец он нашел место для переправы. Аракс здесь был не слишком широк, а главное — спокоен и предсказуем. Так, по крайней мере, казалось. Там, где не переправиться большому войску, одному коннику это вполне по силам, незаметно, с оглядкой, без лишней суеты.
На берегу, под сенью раскидистой ивы, Хатрас разделся, привязал одежду, сапоги и оружие к седлу и, стараясь поменьше шуметь, осторожно вошел в воду, держась за лошадь.
На середине реки сильное боковое течение подхватило их и стало относить назад, к знакомому берегу. Они едва не попали в водоворот; лошадь заржала от испуга, поддалась панике. Пока Хатрас справился с ней, успокоил, пока боролся с рекой — и не заметил, как очутился в тихой заводи, окруженной по кромке воды старыми ивами.
Было слышно, как хрипло и надсадно квакают лягушки, плещется рыба. Начинал накрапывать дождь. Затем через все небо по-предательски вспыхнула молния. Она зависла в воздухе, расползаясь по небу белыми шрамами, словно заразная болезнь. Вокруг стало совсем светло.
Хатрас невольно затаился, оглянулся — и вдруг увидел отряд скифов, вставший неподалеку на ночную стоянку. Один из воинов показывал в его сторону.
Свет погас так же внезапно, как и вспыхнул.
Хатрас повернул лошадь к противоположному берегу, но почти сразу почувствовал сильную боль в правом предплечье. Следом две стрелы вонзились в спину и шею испуганного животного. Лошадь забилась, заржала и потянула всадника за собой на дно. Пришлось забыть об одежде и оружии, самому плыть через реку, пока оставались силы.
Дождь усилился. Казалось, что вода в реке закипает. Хатрас уже не представлял, где тот берег, к которому он так стремился, и оттого просто отдал себя на волю богов. Единственное, что теперь его заботило, — выжить, не утонуть.
Хатрас очнулся от яркого слепящего солнца, а еще — от боли в суставах: руки были заломлены за спину и связаны, ноги спутаны чуть выше щиколоток: он лежал на берегу реки в нескольких шагах от скифского лагеря.
Близился полдень, но те, кто его схватили, спали словно младенцы, так же, как и его охранник — совсем молодой скиф. Он сидел в двух шагах от пленника, обнимая копье, прислонив к нему голову, и при этом тихонько сопел, иногда вздрагивая, точно щенок. Его товарищи расположились неподалеку под деревьями, вокруг залитого дождем кострища, укрывались войлочными накидками, кто с головой, кто по пояс.
Хатрас присмотрелся к часовому, приметил нож, бесхитростно заткнутый за пояс, с минуту раздумывал, как к нему подобраться.
Подползти поближе, поднять ноги к поясу — то, что он остался босой, сейчас могло его спасти — подцепить нож первым и вторым пальцами…
Юнец вдруг заворочался… Повернулся к пленнику лицом. И снова успокоился, засопел еще громче.
Теперь Хатрас узнал его — это был Дерт, один из дружинников Арпоксая, его кровного врага.
Вытащить нож получилось не сразу, а когда он упал на песок, охранник открыл глаза.
И как только Хатрас сумел изловчиться, чтобы ударить его обеими ногами снизу в подбородок! Было слышно, как хрустнула челюсть. Дерт завалился на бок и затих.
Подобраться к ножу, лечь на него спиной и, зажав руками, попытаться перерезать веревки. Почти получилось, но эта короткая схватка отняла слишком много сил.
Хатрас на мгновение потерял сознание…
На мгновение, как показалось ему. В действительности же — на несколько часов…
Когда Хатрас снова пришел в себя, то обнаружил прямо перед собой круп лошади и высокую траву, которая щекотала лицо и шею. Пленника везли в стойбище Арпоксая.
Они ехали берегом реки весь день, с сумерками повернули на север, к ночи остановились на привал в небольшом овраге. Хатрас к этому времени уже ничего не чувствовал, все чаще проваливался в какой-то темный бездонный колодец, куда доносились лишь обрывки разговоров скифов, делившихся между собой мыслями — кто и на что потратит обещанную Арпоксаем награду.
Ни покормить или напоить пленника, ни позаботиться о ране, из которой все еще торчала сломанная стрела, никто даже не подумал.
