— Что с вами, мама? — спросил он. Спросил, как ей показалось, не слишком обеспокоенно, скорее потому, что должен был что-то сказать, увидев, как она среди бела дня дремлет, сидя за столом.
— Что со мной может быть? — недовольно ответила она. — Ноги отказываются служить, а руки словно из свинца. Да ладно, полегчает, если не раньше, так на том свете.
— Надеюсь, дела не так уж плохи, чтобы думать о том свете, — с улыбкой возразил Тинче.
— Видно, я простудилась, вот простуда и сидит во мне, — помолчав, сказала она уже не таким ворчливым голосом.
— Вы бы легли, раз больны, — ответил на это Тинче.
— Как же мне лечь, если на мне все дела? — снова сердито сказала она. — А кто станет варить, убирать, доить коров, кормить поросят, если я буду разыгрывать барыню и из-за всякой простуды ложиться в кровать?
Она измерила его долгим взглядом, ожидая, что он скажет. Он не отзывался, и, помолчав, она продолжала:
— Мне нужна помощь. И не только сейчас, когда я больна, а постоянно; старею я, надолго ли меня хватит? Почему ты не женишься? Годы ведь и тебе прибавляются, да и Пепце тоже. Вы что, на старости лет будете жениться? Пепца тебя ждет и ждет, а ты… В конце концов ей надоест ждать и она выйдет за кого-нибудь другого.
Он ничего не отвечал, только его взгляд говорил, что она коснулась того, чего нельзя было касаться. Она уже было пожалела, что у нее необдуманно вырвались эти слова. Потом ее снова охватила злость. Ну что он все молчит? Ей действительно нужна помощь. Такому дому, как у них, нужны молодые руки, она уже слишком стара, чтобы со всем справиться.
— Куда ж я ее приведу? — через некоторое время вырвалось у Тинче. — А служанкой она и в другом месте устроится.
— Какой служанкой? — изумилась она. — Она будет хозяйкой, а не служанкой.
Слова сына обидели ее. Я ему помеха, уже сейчас помеха, кольнуло ее. Такого она от него не ожидала. Вначале ей хотелось заплакать, потом ее лицо залил сердитый румянец. Она пыталась превозмочь себя, но это ей не совсем удалось.
— Как только ты приведешь ее в дом, я сразу же передам ей поварешку и ключи от кладовых, — резко сказала она. — Я буду ей помогать, а не она мне. Конечно, если вам понадобится моя помощь, если нет, буду просто сидеть у себя в комнате. Могу уйти в нее хоть сегодня. Не бойся, я вам мешать не стану.
Она не знала, понял ли он, что она хотела сказать и почему его слова так ее задели. Его лицо по-прежнему напоминало облачное небо.
