— Ждем двадцать минут, — боясь разжать зубы, сказал Мещеряков. Спустя некоторое время он почувствовал, как в синапсах началась борьба между метаболитами алкоголя вчерашнего и чистым этанолом сегодняшнего. Спирт выигрывал.
Дрожь в руках постепенно прекратилась, да и зрение вернулось окончательно. Захотелось расправить плечи, вдохнуть полной грудью.
— Не за то отец сына бил, что сын пил, а за то, что похмелялся… Тревожный симптом, черт его дери, — нахмурил брови Виктор. — Ну, да ладно. Пора и за работу.
Он обвел глазами захламленную после вечеринки комнату, выхватывая прояснившимся глазом то, что могло хоть каким–то образом напомнить ему о том, что же здесь было.
На кресле у окна висела кожаная куртка — явно чужая, Мещеряков отродясь «косух» не носил, не по карману было.
Чья?
На подоконнике — несколько высоких пустых коктейльных стаканов с торчащими из них трубочками. Судя по остаткам засохшей пены в них — кто–то здесь вчера проявлял чудеса барменской работы.
Кто?
В кресле напротив дивана — небрежно разбросанные журналы. «Пентхаус», «Плейбой» и еще что–то то ли на японском, то ли на китайском. Среднее между порно и элитной модельной тематикой. Страницы открыты достаточно вызывающие…
— Чего здесь было? — вслух спросил Виктор к тому времени уже окрепшим голосом. — Вроде не очень все плохо, и тем не менее — сколько нас и кто с кем?…
Тяжело вздохнув, он приподнялся на диване, оценил силы и встал. Комната заходила ходуном, оконный проем качнулся пару раз из стороны в сторону, после чего все воцарилось на свои места. Он оглянулся по сторонам — теперь уже не из любопытства, а прицельно. Глаза скользили поверх всего бардака, что царил в квартире — и, наконец, выхватил среди хаоса ноутбук. Компьютер, закрытый и готовый к употреблению в любую секунду, сиротливо ждал на полу у батареи отопления в дальнем углу комнаты. Судя по всему, Мещеряков предусмотрительно опустил его как можно ниже, чтобы в порыве релаксации не свалить на паркет.
— Дельная мысль, — похвалил сам себя Виктор, приблизился к любимой машине и, присев на корточки рядом с ней, нежно погладил «Compaq». Тонкий, изящный — он совсем не подходил к той обстановке, что окружала его в настоящий момент. Пальцы аккуратно поднырнули под него, подняв в воздух.
— «Девочка, живущая в Сети…» — почему–то пришло на ум что–то из прошлого. — Или мальчик, — он посмотрел в зеркало у себя за спиной, с пониманием провел рукой по щетине, выросшей за последние пару дней разгульной жизни (но не забывая при этом контролировать ноутбук, оставшийся на время в ведении другой руки).
На дворе было 15 марта 2005 года. Утро. Время у Мещерякова еще было. Он положил компьютер на диван и стал вспоминать, где же у него бритва.
Красивый золотистый локон аккуратно сбегал вниз, к капле микрофона. Каждое движение головы заставляло его искриться. Тонкие пальцы с длинными ногтями периодически поправляли волосы, однако поделать с этим непослушным локоном ничего не могли — он снова и снова оказывался поверх дужки, трепеща при каждом произнесенном слове.
— …Повторяю — контроль объектов «А — сто два» и «А — сто восемнадцать» продолжается без особенностей, — локон вздрогнул, слегка отброшенный дуновением воздуха с ярко красных губ, очерченных коричневым карандашом. — За истекшие сутки только у «сто второго» есть информация, требующая реакции «команды двести». Информация прошла по цепи, бригада работает. «Сто восемнадцатый»… (тут обладательница достаточно высокого голоса игриво вздыхает) — у него пока все спокойно.
Пальцы вновь отводят локон в сторону, потом рука ныряет в маленькую дамскую сумочку на спинке кресла, наружу появляется зеркальце размером меньше ладони, начинается процесс исправления огрехов, которых никакой обычный человек заметить не в состоянии.
— Черт возьми, — шепчет женщина, отведя микрофон в сторону, — как все надоело… Так, «сто восемнадцатый» что–то затеял, — внезапно отмечает она краем глаза, взглядом, брошенным поверх зеркальца, не замечая, что микрофона нет рядом с её точеными губами. — Что–то он там задумал…
И руки продолжают наносить тени туда, где их и так, вроде бы, достаточно. На лицо падают блики от мониторов, которых вокруг женщины четыре. На двух из них отмечается какое–то движение, один отключен, на последнем застыла неподвижная картинка.
— Эй, мальчик, — она кивает монитору, словно живому существу. — Ты куда? Черт возьми, опять у него проблемы со спиртным…
На дворе было 15 марта 2005 года. Утро. Времени у «золотистого локона» всегда было предостаточно.
Четверо в униформе приблизились к высокому, едва ли не тридцатиэтажному зданию в центре деловой части города. Трое из них непрерывно крутили головами по сторонам, время от времени являя внимательным прохожим тонкие провода наушников, прячущиеся под воротниками; четвертый шел уверенно, сжав челюсти и играя желваками на скулах.
Остановились у центрального подъезда. Головы на мгновенье у всех четверых поднялись вверх, оценивая высоту здания.
