— Новый офис «Газпрома», — произнес один из них, будто для других это было тайной. — Как передала «Элис», он поднялся на двадцать четвертый этаж, предъявив все пропуски, какие только возможно. Именно по этой самой причине и прошла «команда двести». Мы должны быть рядом.
Главный кивнул — начальственно, ободряюще. Посмотрел на часы, прислушался к еле слышному фону в своем наушнике, кивнул снова. Все четверо переглянулись между собой в ожидании команды. Команды не было. «Элис» искала в сумочке помаду.
Проскурин поднимался на скоростном лифте. Перекрестия арматур мелькали со всех сторон с огромной быстротой, отмечая этажи. Спустя минуту скорость упала, лифт притормозил на двадцать четвертом этаже, двери с шипением открылись.
Человек с гитарой шагнул в огромный холл, на противоположной стороне которого светилась оранжевым светом эмблема «Газпрома». Огромный факел с вечно трепещущим языком пламени. Проскурин понимающе покачал головой, осмотрелся и вспомнил схему расположения служебных помещений. Где–то в правом коридоре была комната 2415 — единственная комната на этаже, окна которой выходили на здание «Объединенного сибирского банка», где двумя этажами ниже в своем офисе сидела цель.
В комнате никого не должно было быть. Проскурин вздохнул, показал сидящему несколько в стороне от лифта охраннику пластиковую карту с неограниченным доступом, последовал его молчаливому приказу провести ей по опознавательному устройству и после нежного гудка, сопровождающегося зеленой вспышкой, смело пошел по коридору.
— Цель оправдывает средства, — бурчал он себе под нос лозунг иезуитов, вспоминая количество нулей после цифры «два» на своем счету, появившихся там в качестве предоплаты. — Один выстрел — и можно остановиться… Приостановиться… Лет на пять.
Почувствовал скрытый смысл во фразе, усмехнулся, поправил сам себя:
— На пять лет спокойной жизни где–нибудь у экватора.
«Гитара» приятно оттягивала руку. Проскурин шагал, глядя прямо перед собой, но не забывая отмечать боковым зрением номера комнат. На часах было уже почти десять часов утра. Его цель войдет в офис через четыре минуты.
Побриться Мещерякову не удалось. Едва он намылил щеки и нащупал рядом с собой станок для бритья, как внезапно в его мозги, осветленные этиловым спиртом, ворвалось решение задачи, которую он решал последние пять дней. Он замер с «Жилеттом» в руке и уставился на свое собственное отражение в зеркале.
— Чего? — спросил он сам себя, словно ответ нашептал ему кто–то в ухо. — Как–как?
И он, отшвырнув станок в ванну, схватил полотенце и, на ходу вытирая лицо, рванул к ноутбуку. Компьютер он поставил на столик, смахнув с него все, что оставалось от ночного борделя, на пол, не обращая внимания на бьющиеся фужеры и рюмки — только лишь оглянулся, чтобы не сесть на осколки. Из–под дивана на свет был извлечен кабель «выделенки», экран засветился; Виктор наощупь воткнул шнурок в разъем.
— Сейчас… Сейчас. — говорил он сам себе. — Я не забуду. Я не забуду…
Пальцы легли на клавиатуру. И в консоли стали послушно набираться команды.
— Давай–давай, — возбужденно шептал он сам себе, совершенно не глядя на клавиши. — Цель оправдывает средства…
И он не чувствовал, что эта фраза невидимым образом связала его с человеком, идущим мягкими шагами по коридору двадцать четвертого этажа «Газпрома» со снайперской винтовкой в гитарном футляре.
«Элис» откинулась в кресле, одним глазом глядя в мониторы перед ней, другим — в маленькое зеркальце, в котором отражалась её неподражаемая внешность. Если бы Марк смог увидеть её сейчас… Еще два часа смены, и она встретится с ним, и уж тогда он точно не устоит. Вот только еще маленький штрих здесь… И вот здесь…
Она протянула руку к столу, на котором лежала косметика (если бы только старший смены узнал об этом факте!), нащупала тушь для ресниц и тут же уронила её на пол. Делать сразу несколько дел оказалось не под силу.
Быстро взглянув на мониторы, «Элис» убедилась в том, что на них все в порядке, потом наклонилась за тушью, укатившейся на метр, и быстро выпрямилась. И только через пару секунд поняла, что на одном из мониторов что–то изменилось.
Точно. У номера «А-102». Коридора больше не было. Какая–то комната. Маленькая, без людей. Он куда–то зашел.
Куда?
Сердце бешено заколотилось. Она только что проспала самое главное — она не отследила маршрут. «Команда-200» ждет её указаний у входа в здание. Но каких указаний? Все, что у нее есть — это номер этажа и поворот в правое крыло.
«Элис» заметалась. Счет шел на секунды. И она крикнула в микрофон.
— Команде–двести — экстренный подъем! Двадцать четвертый этаж, правое крыло, комната… (тут она на мгновение запнулась)… Комната двадцать четыре шестнадцать! Захват!
Комната, названная ею наугад, была совсем рядом с той, куда вошел Проскурин — ох, уж эта ирония судьбы! Вот только выходила она на другую сторону…
И когда на экране монитора руки установили оптику на винтовку, она едва не закричала. «Команда-200» мчалась к Проскурину на скоростном лифте, не зная, что в комнате 2416 никого нет.
