На экране монитора было видно, что выстрел состоялся. В какой–то момент времени изображение вздрогнуло — ровно настолько, чтобы «Элис» поняла, что снайпер, находящийся в состоянии полного оцепенения, нажал на спусковой крючок. Потом черный квадрат внезапно исчез, Проскурин развернулся к двери, что–то вытащил из кармана — что–то маленькое, засиявшее зеленым светом.
В наушнике звучал крик старшего «команды-200»: «…Здесь никого нет!» Еще бы ей этого не знать. Но ответить она не могла — ей просто нечего было сказать. И только шепот четвертого номера подсказал ей, что снайпер находится в комнате напротив.
Тем временем на мониторе появилась винтовка, прислоненная к столу вместе с расставленной треногой, потом грохот сказал «Элис», что ребята пошли на контакт. Грохнул выстрел, зазвенело стекло. Над монитором в четырех квадратах с номерами замигала красная лампочка над «единицей». Офицер ранен.
Она видела, как Проскурин потянулся за винтовкой. Пальцы сами скользнули на клавиатуру. Она и так уже слишком много сделала ошибок, надо исправить хотя бы одну.
И вдруг она поняла, что где–то совсем рядом, на другом экране, происходят вещи, которые могут помочь. Если не ребятам в небоскребе, то хотя бы ей самой.
Сейчас главное было — СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ. Не ошибиться. Не подпустить к себе контролеров второго уровня — ведь она точно знала, что где–то сейчас сидит человек, который смотрит за ней. Она никогда его не видела, зная о его существовании ровно столько, сколько знают дети про Деда Мороза.
И она, не отрывая глаз от соседнего монитора, набрала на терминале команду.
«А-102: Delete».
И нажала «Enter».
Из ванной комнаты он выполз на четвереньках. Голова, опущенная вниз, болталась, как у тряпичной куклы. Ладони шлепали по паркетному полу, не в силах удержать слабеющее тело, но каким–то чудом Виктор не падал. Постепенно он набирал силы, в ушах прекратился противный звон, окружающие предметы из зеленых становились многоцветными, обычными.
Добравшись таким образом до дивана, Виктор не стал на него взбираться — просто положил голову на руки и чуть не отключился, хотя забытье накатывало на него волнами, да такими сильными, что как он остался на плаву, было непонятно даже для него самого.
— Надо встать, — шептал он, уговаривая себя. — Чертово похмелье!..
Как каждый на его месте, он в тысячный раз в своей жизни зарекся не брать в рот ни капли, после чего подтянулся на руках и грузно сел на диван.
— Если я сейчас поворачиваюсь, и там — «Complete», я иду жрать свою блевотину, — вздохнул он и повернул голову к экрану.
Все было на своих местах.
Двести тысяч долларов по–прежнему не принадлежали никому.
Мещеряков собрал в кучу остатки разума, глубоко вздохнул и стал вникать в суть проблемы. Приходилось оставить в покое все долгоиграющие способы заставить парализованную цепочку передачи денег заработать; надо было за короткий промежуток времени сообразить, как заставить эти доллары перемещаться в пространстве, причем туда, куда уже было надо ему, Виктору Мещерякову.
Очень быстро стало ясно, что трансфер не требовал ввода пароля. Складывалось впечатление, что транзакция ждет какого–то сигнала — не из Интернета, а откуда–то еще.
Виктор пожал плечами, потом пробился сквозь еще один слой защиты сервера и установил, что некоторые перемещения денег совершаются после обоюдного согласия сторон — каждый из участников подтверждает свое присутствие на одном из концов денежной цепочки, после чего происходит обмен информацией (похоже, очень кратковременный, вероятнее всего, радиосигнал).
Получалось так — где–то на краю земли в очередь поставлены двести тысяч долларов. Некто ждет контрольного сигнала, после чего деньги перетекают со счета на счет. Все зависело теперь от того, насколько быстро и ловко сумеет Мещеряков изменить условия выхода денег из виртуала за отпущенный ему отрезок времени.
Пальцы ловко и безошибочно зарегистрировали себе счет в одном из банков Москвы (на предъявителя); после чего в поля формы «Получатель» Мещеряков подставил вновь полученные данные. Оставалось дождаться окончания трансфера — и заказывать билет. Хоть куда.
— Господи, лищь бы получилось, — закусил губу Мещеряков, понимая, что долго находиться в подключении к такому всесильному серверу, как Центробанк, он не сможет. — Засекут ведь, гады, как пить дать…
Хуже некуда — ждать и догонять. Это он помнил с детства…
Винтовка была не предназначена для подобного вида стрельбы — тренога с грохотом проломила заднюю стенку шкафа, в теперешний момент оказавшуюся сверху и застряла в ней под каким–то немыслимым углом. Проскурин затрепыхался, как рыба, попавшая в сеть, стараясь хоть что–то изменить в сложившейся ситуации, но это ему не удалось. Ствол смотрел немного под углом вверх, даже не попадая в дверной проем. Чтобы выстрелить точнее, надо было открыться — тогда, приподнявшись хотя бы в полроста, он сумеет на качающемся балансире треноги опустить ствол.
