Полоска доползла до конца. Короткое «бип» совпало со звоном рюмки, разбитой о памятник. Шумный выдох, потом отвратительный хрипящий кашель. Лопата падает на землю.
— Паскуды, — шепчет сторож, разглядывая лезвие, окрашенное кровью. — Могилы разрывают… Придется поработать…
И он, с трудом шевелясь, начинает закапывать лежащего на дне выкопанного колодца убитого Казакова — сначала спихивая ему на голову землю ногами, потом подхватив лопату.
Камни и песок сыпались на раскрытый экран ноутбука, постепенно пряча под толстым слоем грунта тайну денег «Селены». Сторож старался успеть до захода солнца — букетов вокруг могилы было очень много, надо их еще собрать, довести до домика, освежить колодезной водой и приготовить для Макарыча.
Скоро последние следы Димкиной крови исчезли с лезвия лопаты. Похоронив Мишку Лукашенко второй раз за один день, сторож принялся укладывать розы на тачку.
Голова у него уже не болела…
Порошок был белым — белым настолько, что сверкал под наведенным на него «дневным светом». Тонкая лента микроконвейера тихо–тихо шумела, продвигая маленькую горку этого порошка, лежащую точно посредине, в сторону станка.
Маленькая комнатка — настолько маленькая, что сам конвейер кажется здесь едва ли не лилипутским. Примерно три на четыре метра — но и этого хватало человеку в белом халате. Он сидел в углу комнаты за очень рациональным и уютным компьютерным столиком и неотрывно смотрел в монитор. Ряд цифр, практически неизменных и лишь временами изменяющихся в допустимых, известных только хозяину пределах, приковал его взгляд. Слишком высока цена…
Слишком.
Губы тихо шевелились, то ли напевая что–то, то ли читая молитву; разобрать отдельные звуки было невозможно. Пальцы, лежащие на клавиатуре, не выполняли никаких действий — но та готовность, с которой они были опущены на клавиши, поражала. Человек был в состоянии за мгновенье изменить десятки параметров, которые он отслеживал одновременно с компьютером, — порой ему казалось, что в этом нелепом соревновании компьютер даже может проиграть. Чего стоят сотни лет человеческого опыта против миллионов транзисторов в куске кремния, этот человек знал не понаслышке.
Ничто не могло потревожить покоя в комнате — процесс, запущенный около двух лет назад, шел непрерывно; человек, сидящий сейчас за компьютером, был на этом месте уже четвертым. Судьба трех его коллег была ему неизвестна — да и слава богу; узнай он о них, и процесс, такой точный и скрупулезно отлаженный, наверняка рухнул бы в одночасье. Находясь в блаженном неведении и думая, что он самый обыкновенный инженер–химик, самый обыкновенный технолог, нанятый маленькой компанией за довольно приличные деньги, он делал свою работу точно, правильно и в срок…
Иногда, будучи абсолютно уверенным в том, что происходило сейчас на конвейере, он подключался к онлайновому радио и слушал в FM–диапазоне новости и музыку — радиостанций, заполонивших Интернет, было предостаточно. И тогда комнатка наполнялась звучанием ритмичным, приятным и на время заглушающим поскрипывание и шуршание станка. Музыка вливалась в его сознание — классическая, современная и любая другая; у него не было предпочтений.
Он не просто любил музыку.
Он ей жил.
Это его и убило.
В тот вечер Стелла превзошла сама себя. Марат увидел её и обомлел — поначалу даже не понял, что это его девушка выходит из такси. Просто глаза сами собой остановились на ней в тот момент, когда он, поджидая её у клуба, вертел по сторонам головой, выискивая друзей или просто знакомых.
Старенький «Фольксваген» тормознул у желтой полосы, где стоянка была запрещена; задняя дверь открылась и наружу показалась стройная нога в черном чулке, открытая едва ли не до паха; тонкий высокий каблук цокнул по асфальту.
Отсчитывая деньги из сумочки, Стелла не торопилась выходить из машины, привлекая к себе все больше и больше взглядов. Марат присоединился ко всем, тайно или открыто вздыхающим по этой прекрасной и завораживающей картине, невольно открывшейся всем у входа в клуб. Наконец, таксист получил деньги; к первой ноге присоединилась вторая, туфли с острыми носами повернулись в сторону клуба — и вот она уже видна во весь рост.
«Фольксваген» поскорее отъехал — водитель, несомненно, переживал за нарушение правил стоянки, но вышло все несколько иначе — показалось, что машина рванула в сторону, понимая, что не в состоянии составить достойную конкуренцию девушке.
— Стелла… — восторженно выдохнул Марат, не заметив, что сделал это слишком громко; несколько человек завистливо обернулись в его сторону. Девушка поправила юбку — впрочем, на степени открытости ног это практически не сказалось — после чего улыбнулась всем сразу и никому; заметила Марата, махнула ему рукой и направилась навстречу.
