Марат, сколько себя помнил, всегда немного приседал, получая полный заряд энергетики в дверях «Матрицы». Получалось это непроизвольно; он готовил себя к первому шагу, стараясь не показать Стелле не то чтобы испуг, а скорее невозможность справиться с неожиданностью. Так с ним случалось всякий раз при входе в ночной клуб и в лифт. Чем они были похожи, Марат не понимал — но стоило лифту начать движение, особенно вниз, как он чувствовал короткий миг дрожи в ногах. Короткий настолько, что при желании можно было и не обратить на него внимание — но Марат не мог отделаться от впечатления, что все вокруг это видят.
Вот и сейчас — он сконцентрировался на великолепных бедрах своей девушки, делая вид, что думает только о них. На какое–то мгновенье он на самом деле поддался сексуальному очарованию — но двери открылись, и звуковая волна шарахнула по его голове, словно кузнечный пресс.
«Бум–бум–бум», — накатило на него откуда–то из глубины зала. Он вздрогнул и обрадовался тому, что Стелла это не увидела. Когда она обернулась, его министресс уже миновал. Девушка подмигнула ему, и Марат прибавил шагу, беря её за руку.
Несколько человек, узнав парня, махнули ему руками. В ответ Марат сделал то же самое, не узнав и половины тех, с кем обменялся приветствиями. Судьба «сов» — в одночасье терять в полумраке ночных тусовок старых друзей и обрастать новыми. Марат особенно не сожалел об этом — половина так называемых «друзей» даже не стоила того, чтобы вспомнить о них, а вторая половина была не намного лучше первой — просто она была полезной в плане связей; кто–то мог достать новый софт, кто–то — новую музыку, а пара–тройка особенно пронырливых была способна обеспечить всем для развлечения, начиная от экзотических презервативов и заканчивая самыми необычными наркотиками.
Та же мразь, только в профиль.
Марат слыл среди людей своего круга довольно опытным компьютерщиком, человеком, способным к разного рода как законным, так и не очень, трюкам с железом, софтом и Сетью. Его уважали, ценили, побаивались; его о многом просили, за многое платили, еще о большем старались забыть, чтобы не дай бог не загреметь в тюрьму. Марат посмеивался втихомолку над подобного рода отношениями — в его работе противозаконного было намного меньше, чем в кармане самого последнего дилера на ночной тусовке. Если уж кто и мог попасться в лапы к блюстителям порядка, то только не Марат…
— Привет, полуночник! — опустилась на плечо чья–то не в меру тяжелая рука. — Какими судьбами?
Марат обернулся и радостно развел руки, узнав одного из своих истинных друзей, Генку Скуратова, любителя пива, Интернета и прочих вкусностей, которыми забита жизнь в двадцать с небольшим лет. Парни поприветствовали друг друга крепким рукопожатием, после чего Скуратов спросил:
— Помнишь Гребня?
Марат кивнул.
— Он тобой интересовался…
Марат опять кивнул, чувствуя, что разговор будет не таким приятным, как сама встреча.
— Он здесь.
Тело само совершило оборот на триста шестьдесят градусов, Марат скользнул глазами по тусовке, трясущейся на танцполе, и по толпе, стоящей у двух барных стоек в противоположных концах зала.
— Таких людей так просто не найдешь… — орал почти в ухо Марату Скуратов. — Думаешь, он у бара стоит в очереди? Ты что, не знаешь, кто он такой?
— Знаю, — так же громко ответил Марат, хотя орать ему ох как не хотелось — казалось, что Гребень обязательно услышит его, выделив голос из гомона и долбежки из колонок. — Еще как знаю… — закончил он шепотом, не слыша сам себя.
— На кой черт ты ему сдался? — спросил Генка, старясь заглянуть в глаза Марата. Тот, не останавливаясь, продолжал крутить головой из стороны в сторону, прекрасно понимая, что Гребня, скорее всего, нет в зале — он где–нибудь в районе казино, там, где азарт и большие деньги.
— Да так, — угрюмо покачал головой Марат. — А я вот со Стеллой потанцевать пришел…
«СТЕЛЛА!!!»
— Стелла! — закричал Марат, поняв, что девушка как сквозь землю провалилась. Пока он тут со Скуратовым вел дурацкую беседу ни о чем, она прошла дальше, туда, где бесновалась под неистовый ритм толпа — и наверняка уже танцует!
Насколько его любимая девушка выделяется в толпе — не стоило и думать. Видно её было издалека, даже там, где танцевало две–три сотни разгоряченных молодых бестий в мини–юбках. Наверняка вокруг нее уже образовалось свободное пространство метров десять в диаметре — как она двигается, стоило снимать на видеокамеру.
Марат просто видел сквозь мельтешащий свет и волны дыма, как она извивается под монотонный гул, являя собой расслабленную пантеру с высокой грудью и стройными ногами. Девчонки всегда уважительно расступались, отдавая ей жизненное пространство танцпола — это срабатывало на уровне инстинкта, они чувствовали в ней некое превосходство, которое создавалось красотой, пластикой, грацией и энергией.
