Я увидел два больших книжных шкафа с множеством специальной литературы; несколько стопок журналов, перевязанных бечевкой, по углам компьютерного стола; пара принтеров – довольно дорогой лазерный и струйная «дешевка»; несколько разобранных компьютерных корпусов со свисающими наружу проводами расставлены вдоль окна; на маленькой книжной полке возле двери – множество раскуроченных мобильных телефонов (вот уж не думал, что он и в них разбирается). Но больше всего меня поразили книги.
Почти все они были на английском языке. Куча специзданий от самого дядюшки Борланда; какие–то пособия, самоучители, справочники команд. Когда я увидел все это, то первое, что понял – мне никогда не овладеть программированием. Ткачев понял, что именно поразило меня, похлопал по плечу и сказал:
— Впечатляет? Меня тоже.
— Неужели ты все это читаешь в оригинале? – спросил я, не в силах поверить.
— А то… — он развел руками; несколько сухариков упали на пол, он тут же кинулся их поднимать со словами «Пока не раздавили…»
Я присел на диван, собрался с духом и объяснил Ткачеву, зачем пришел. Тот выслушал меня, нахмурив брови и тщательно пережевывая «Кириешки». Трудно было понять – нравится ли ему все, что я говорю, готов ли он поделиться своими знаниями со мной или нет. Он медленно шевелил челюстями, изредка откидывая голову в своем кресле и прикрывая глаза; чувствовалось, что ему стало несравнимо лучше после выпитого пива. Иногда он кидал взгляд на пакет со второй пластиковой бутылкой, но предложений открыть ее пока не поступало.
Тем временем я выговорился; изложение проблемы поиска финансов заняло у меня много времени, а уж попытки внятно объяснить, почему я собрался зарабатывать деньги при помощи Дельфи, было вообще сложно.
Ближе к концу разговора Ткачев зевнул – широко, длинно; я было испугался, что его сейчас разморит, он заснет и из моей затеи ничего не выйдет, но он внезапно наклонился ко мне и сказал:
— Попробуем…
После чего достал из пакета вторую бутылку, открыл ее и медленно и аккуратно налил себе и мне по кружке.
Запустив программу, он пригладил волосы и взглядом предложил мне передвинуться поближе. Я принес из кухни табуретку, присел сбоку.
— Все просто, — сказал Мишка. – Главное – чтобы ты умел логически мыслить. Не факт, что «Дельфи» будет указывать тебе на ошибки сама. Если ты не в состоянии написать простейший алгоритм, если ты будешь путаться в циклах, потому что не увидишь в них элементарной логики – то путь, что ты выбрал, явно не для тебя.
Я кивнул, понимая все это не хуже его самого.
— Поэтому – слушай и запоминай. Базы данных начинаются всегда с самого простого и самого главного – с цели. Что именно и как ты собираешься упорядочить; зачем тебе все это, и как потом ты вытащишь из своей базы нужные данные. Короче, главное – правильно скомпоновать таблицы и установить между ними связи…
И он принялся мне объяснять все с самых азов. Поначалу я просто слушал, потом принялся записывать в блокнотик. Ткачев, потихоньку отхлебывая из кружки пиво с опавшей уже пеной, постепенно накачивал меня информацией.
Как много зависит от того, каким языком и насколько понятно человек объясняет тебе решение некоей проблемы! У меня через несколько минут общения с Мишкой сложилось впечатление, что он только и создан для того, чтобы читать лекции по информатике, программированию и еще многих дисциплинам, имеющим отношение к точным наукам. Настолько просто и удобоваримо продрались мы с ним через дебри Паскаля, что я даже не заметил, как пролетело около двух часов. Только количество пива в бутылке отмечало ход времени – оно постепенно перекочевало из пластиковой емкости в Мишку, сделав его еще более разговорчивым; вот только речь его стала какой–то вязкой, неуверенной, лишь пальцы все так же быстро порхали на клавиатуре да «мышка» пока ни разу не промахнулась…
Постепенно я начинал понимать – и передо мной все более четко вырисовывались все перспективы того дела, за которое я решил взяться. Я уже видел людей в строгих костюмах, несущих мне чеки за программы, написанные для их мегакорпораций; директоров, предлагающих мне высокие посты в их компаниях; короче, пока все на экране делалось руками Ткачева, жизнь казалась радужной.
— А теперь попробуй сам, — внезапно сказал он мне чуть ли не посредине своей очередной фразы. – Берем в руки приборчик, тычем пальчиками в кнопки, короче – работаем. А я пойду на кухню, сварганю что–нибудь… Вроде яичницы.
Я занял его место, взглянул в расчерченную на бумажке схему и принялся набрасывать тренировочную базу – кое–как, едва ли не на коленке. Время от времени я прислушивался к тому, что происходит на кухне – какое–то шипение, стук кастрюли, шум льющейся воды; Мишка вовсю хозяйничал там, полностью отойдя от похмельного синдрома.
