Остатки водки я вылил в раковину, пустив сильную струю воды, чтобы утопить в стоке даже запах. Сполоснул стакан, прибрался немного на столе, собрал пивные бутылки в углу в большой целлофановый пакет; мне почему–то захотелось отблагодарить его за его знания, за ту информацию, что я сейчас переписал себе и которая, возможно, сделает из меня достойного программиста. Подойдя к двери, я последний раз оглянулся на Мишку, крепко спавшего на диване, вышел на площадку с двумя мусорными пакетами и захлопнул замок.
В тот день, швырнув пакеты в мусоропровод и направившись домой, я и не подозревал о том, что моя жизнь, а точнее, восприятие ее, уже очень скоро бесповоротно изменится. Я нес в кармане куртки огромную кучу информации, которая, как потом оказалась, была способна похоронить многие представления о добре и зле…
Придя домой, я не торопясь, разделся, зашел в комнату, положил винчестер на стол посреди учебников и дисков, сел в кресло и задумался. Черт его знает, что меня там посетило, уже и не вспомню – но просидел я довольно долго. И это несмотря на то, что руки у меня потихоньку чесались; мне не терпелось поскорее начать, но я сдерживал себя по непонятным причинам.
По непонятным тогда… Сейчас–то я прекрасно понимаю себя; мне сложно было вернуться из Мишкиного мира в свой, в нормальный, упорядоченный, ТРЕЗВЫЙ мир. И мне было стыдно, что я здесь, а он – там.
Правда, это быстро прошло. Примерно за полчаса. Несколько вздохов, пару раз протер глаза, хмыкнул, покачал головой – и прошло. Как рукой сняло. Было ощущение, что я принял какую–то таблетку, действие которой потихоньку вытравило из меня всю эту чернуху. Я встал, прошелся по комнате, присоединил винчестер и принялся просматривать все то, что скопировал у Ткачева.
Информации получилось очень и очень много. Около тридцати проектов, в них десятки, сотни юнитов, модулей и прочей дребедени, которая носила гордое имя «Дельфи». Кое–что можно было понять сразу по названиям проектов, но основная масса, похоже, была известна лишь Ткачеву, ибо нумеровалась в каком–то хитром порядке цифрами и буквами.
— Черт ногу сломит, — бурчал я, глядя на все это. Часть скомпилированных проектов можно было запустить – я делал это, глядя на то, с какой легкостью распахиваются передо мной хранилища данных совершенно разных размеров и направлений. – Ну, вот это, пожалуй, я пойму – какая–то фирма по продаже сигарет… А вот это, похоже, чья–то библиотека…
Медленно, но верно я проникал в суть некоторых работ Ткачева. Решив сделать для себя небольшой сборник самых основных процедур, я выдергивал их из кода, собирал в отдельный справочный файл, классифицируя по понятным мне принципам. Спустя несколько часов я накопил достаточную базу для того, чтобы начинать хотя бы слепое копирование – уподобиться студенту, занимающемуся зубрежкой перед экзаменом.
Мне оставалось просмотреть всего три проекта на предмет вытаскивания из них чего–нибудь интересного. Один из них был большим каталогом фильмов, второй – чем–то вроде бухгалтерской программы, правда, я так и не понял, в чем суть и что именно там считалось. А вот третий…
Это был список людей. Ничем особенным не объединенных, никаких общих черт у них я не нашел. Просто – большой список, даже не большой, а огромный. Фамилии, имена, адреса, даты рождений, знаки Зодиака, еще кое–какие непонятные графы с обилием цифр. Напротив всех строчек стояли галочки; меня все это заинтересовало вначале постольку, поскольку в коде этой базы могли быть интересные процедуры по поиску и сортировке (Ткачев всегда отличался нестандартным подходом к своей работе, стоило ожидать и здесь каких–то программерских хитростей и красивых действий).
Я открыл редактор кода, прошелся по нему взглядом, выхватил то, что уже понимал – обработчики нажатий кнопок, некоторые простые циклы… И постепенно понял, что эта база – пожалуй, самое сложное и непонятное из всех проектов, сохраненных на компьютере Мишки. Масса обращений в никуда, к таким виртуальным вещам, как Зодиак и ему подобные – как все это могло работать, трудно было сказать.
Я проверил некоторые непонятные моменты по учебникам и не нашел в них ничего похожего. Ни одна из процедур, обращающихся к полям с цифровыми группами, к полям с таинственными значками, не была определена в книгах. Складывалось впечатление, что Мишка пользовался какими–то недокументированными возможностями Дельфи, не описанными нигде – ни в книгах, ни в справочной системе, ни на сайтах поддержки. Возможно ли, что он сам создал какие–то средства разработки? Вполне, он был человеком очень и очень одаренным, способным на многое – я бы не удивился ничему, в том числе и такому повороту событий.
