Интересно, проснулся к тому времени Ткачев или нет? Подозревал ли он о том, что кто–то смотрит сейчас в те же строчки, что и он? Это осталось тайной для меня – хотя периодически я возвращался к этому вопросу; но это уже потом, когда я – лишь поверхностно! – сумел проникнуть в решение проблемы.
Колесо вертелось под пальцем туда–сюда, строки двигались вверх–вниз; временами я залезал в меню, пытаясь сквозь череду модальных окон продраться туда, где совершалось главное действо. Ведь если люди вносились в таблицу – значит, это кому–то нужно.
— Предположим, — сказал я сам себе, — что галочки означают, что эти люди соответствуют какому–то условию. Или выполнили его. Или еще чего–нибудь… Да, или с ними что–то сделали – ну, я не знаю, подписали на журнал «Знаки Зодиака», выдали гуманитарную помощь, еще какая–нибудь фигня!.. Но почти три тысячи человек!
Честно говоря, не знаю, что сбивало меня с толку больше – количество людей в списке или все эти значки, сопровождающие каждого из них. Попытался войти в таблицу через редактирование – база тут же спросила у меня пароль.
— Ага, — сказал я. – Уже что–то.
Меня посетила мысль натравить на окно для ввода пароля какую–нибудь брутфорсовую софтину – почему–то казалось, что пароль сюда придумывал явно не Ткачев; скорее, автором доступа был сам хозяин базы. Вряд ли у него хватило фантазии на большее, нежели «qwerty» или «password», но не стоит недооценивать противника. Я пошарил в недрах компьютера, извлек необходимую программу, но что–то меня остановило.
И зашел в базу еще раз – но не через «Редактировать», а через «Добавить».
И никакого пароля не появилось.
Добавлять строку в базу можно было свободно. Вот так и доверял неведомый хозяин Ткачеву – добавляй, кого скажу, а изменить ничего не можешь.
— И неужели Мишка ни разу не захотел подобрать ключик? – засомневался я. Потом устроил окну ввода пароля брутфорс, а сам отправился на кухню – желудок уже вступал с мозгом в явный конфликт. Картошка с тушенкой успокоила и того, и другого; я вернулся через сорок минут за компьютер в надежде получить пароль, но вместо этого увидел лишь неутешительный прогноз – подбор букво- или цифросочетания требовал около трех недель.
Не оставалось ничего, кроме как прекратить это бесполезное занятие. Я покачал головой, щелкнул пальцами от обиды и сделал то, о чем вы, наверное, давно уже подумали – только, может, не в том ключе, что пришло в голову мне.
Да, я решил добавить в базу еще одну строку. Еще одного пользователя.
И, что самое интересное, никогда не мог потом объяснить, почему поступил так, как получилось. Обычно в таких случаях я вносил в регистрационную форму некоего Ивана Панкратова, виртуальный персонаж, выдуманный мной еще в институте для авторизации своих первых статей. Я знал и дату рождения Ивана, и много чего еще – многочисленные форумы в Интернете тоже проглотили кучу моих «левых» Панкратовских данных. Я с ним сроднился; я не мыслил себя без него.
Но почему–то в этот раз я внес в список свои настоящие данные. И проследил, чтобы все было абсолютно правильно – дата и место рождения, знак Зодиака, и (обратите внимание на то, что требовалось в этом непонятном списке) любимое время года, любимую музыку, любимый запах, сексуальные пристрастия, потом наудачу выбрал из огромного количества непонятных рисуночков, которые я посчитал «смайликами», симпатичную одноглазую мордашку; в списке на латыни щелкнул не глядя – ни одного из тех слов я не знал, и никаких ассоциаций с русской речью они не вызывали.
В общей сложности получилось восемнадцать пунктов. Нажал «Сохранить и выйти», посмотрел на результат своего труда. Строка с моими данными оказалась две тысячи семьсот девятнадцатой.
Естественно, галочку поставить не получилось – сетка была защищена от редактирования. Ну, да и бог с ней, с галочкой. Хватит на сегодня.
«Завтра будет трудный день», — решил я и собрался идти спать. База закрылась без лишних вопросов, сохранив мою строку в своих недрах. Монитор легонько мигнул и погас.
И в этот момент зазвонил телефон. На часах было почти одиннадцать часов, близилась полночь. Я вздрогнул и удивленно взглянул на брошенную на диван трубку. Звонок повторился.
— И понадобился же я кому–то… — пробормотал я и протянул к телефону руку.
В этот момент стоит вернуться к началу и вспомнить мои первые слова. Именно с этого момента начинается мое осознание жизни в новом ее качестве – в понимании того, что существует только одна сила в мире, способная хоть что–то изменить – и эта сила ТЫ САМ. Я уверен, что я прав – потому что оказался, в общем–то, на краю пропасти; и только я сам смогу выпутаться из всего этого.
…Я взял трубку и нажал кнопку. Свистящий, шипящий и шепелявящий Ткачев попробовал сказать мне в ответ «Алло» и, похоже, уронил телефон. В трубке раздался какой–то грохот, потом гудки. Я пожал плечами и подумал, что если ему будет нужно, он перезвонит. Наверняка перепутал день с ночью и хочет еще пива.
