— Ей, наверное, лет пятьдесят или чуть больше. Вроде бы, в таком возрасте не боятся компьютеров панически, как это отражалось в ее глазах. Она не хотела работать сама, просила меня, обещала платить за ведение всего этого хозяйства. То есть, собиралась приходить раз в одну–две недели, приносить мне информацию и ждать, когда же я внесу ее в формы. Поначалу я согласился… А потом, после двух месяцев такого сотрудничества, когда список перевалил за пятьдесят, я нашел в сети переводы слов, вбитых в базу на латыни. Конечно, перевод приблизительный, поскольку тонкости этого мертвого языка утрачены, но можно перевести так – «сглаз», «порча», «приворот» и еще несколько таких терминов. Я перевел поближе к славянским корням, вполне возможно, что много лет назад все это называлось иначе. Но смысл остается одним и тем же.
Я понял, что слушаю, затаив дыхание. Казалось, что я даже перестал моргать.
— Как ты думаешь, что я сделал?
— Ты спросил.
— Точно. И появилась строчка номер семьдесят шесть. Когда она пришла с очередным обновлением, я уже был готов. Готов на все сто два процента. Меня закружило в водовороте клубов, баб, бутылок, стаканов, рюмок и всей этой алкогольной гадости. Когда кончились деньги, кончились и клубы, остался только стакан. И я своими собственными руками внес себя в базу – а она смотрела на меня и стряхивала пепел от своего «Парламента» прямо на пол моей квартиры. Уходя, она сказала: «Пей, не бойся. Не сопьешься». Не оставалось ничего, кроме как поверить…
Я понимал, что тоже начинаю верить, вот только пока еще речь не зашла о том, что ждет такого придурка, как я, который собственными руками внес себя в эту жуткую базу.
— Зачем она все это классифицировала? – спросил я. Вполне разумный вопрос, как мне показалось.
— У нее поразительная работоспособность, — ответил Ткачев. – Такую уйму людей просто невозможно держать ни в голове, ни в записной книжке. Ведь уже скоро закончится третья тысяча… Ты пойми, я ведь пью, но вижу, что происходит на моем компе. Ты сдул все базы…
Я пристыжено смолчал.
— Ладно, молодец, чего там, учись. Но как ты оказался в этой ведьминой таблице?
— А откуда ты знаешь? – вырвалось у меня. Логично утверждать, что Мишка просто не мог быть в курсе того, что эта строчка появилась.
— Я пробовал это стирать – оно не стирается. Я пробовал изменять – но она очень часто и как–то хитро меняет пароли. Я пробовал уничтожить физически – винчестер оказывался целым…
— Не может быть! – вырвалось у меня. – Ну, там, молотком…
— Пробовал. Вот только подниму молоток – а у меня в печень как шарахнет что–то изнутри! Будто сторож там сидит. Я даже один раз на УЗИ сходил, все боялся даже сам не знаю, чего… И, знаешь, печенка–то у меня лучше, чем у тебя будет, я уверен. Не обманула тетка. Просто подсадила на огненную воду, а убивать не собирается.
— А утопить? – спросил я.
— Тетку?
— Винчестер.
— Я с ним даже из комнаты выйти не могу; так что не то, чтобы в озере – в ванной не получается.
— Да… — протянул я и вдруг понял, что совершенно свободно разговариваю с Ткачевым на темы, не существовавшие для меня еще полчаса назад. Разговариваю так, будто мы с ним в кино собрались или в театр и думаем, кого бы из девчонок пригласить. – Так откуда ты знаешь, что я там есть?
— Вот тут самое главное. Я пробовал копировать – это единственное, что получается. И лучше бы я этого не делал – потому что эти базы начинают жить самостоятельной жизнью.
— То есть? – я понимал все меньше и меньше, но интересу наравне со страхом во мне появлялось все больше и больше.
— То есть изменения, сделанные в одной, появлялись везде, в каждой таблице. Примерно год назад она все–таки купила себе компьютер. Я скопировал, показал, объяснил. И попросил у нее снять с меня это дерьмо. Она только рассмеялась.
— И она оставила копию базы тебе? – не понял я Ткачева.
— Да.
— Зачем?
— Чтобы я никогда не бросил пить – даже если она порчу снимет.
— В смысле?
— Я ведь вижу, что она делает. Просто я не могу предупредить этих людей – они появляются в базе постфактум, когда работа уже сделана. Она уже соорудила очередной сглаз, приворот или еще какую пакость, поставила галочку и спокойно пошла спать. А я смотрю, как еще один человек загибается, а сделать ничего не могу…
— Я… Понимаешь, я сам… Сам себя впечатал. Так, шутки ради. Я же не знал…
— Сам?! – Ткачев чуть не задохнулся на том конце линии. – Ты… Придурок! Идиот! Да ты…
У него не было слов. У меня тоже. И я вдруг понял, что мы оба – я здесь и он там – мы оба смотрим на пустой чек–бокс для галочки и понимаем, что где–то далеко отсюда, в ведьминой квартире, в базе возникла еще одна строка, которая ждет своего часа.
— Миша, кто она? – спросил я. – Я думаю, что можно что–то сделать. Ее надо найти, ее надо остановить…
— «Ночного Дозора» начитался? – ехидно спросил Ткачев. – Ее никто не остановит.
— Но ты же знаешь, кто она и где живет, так скажи, я пойду сам…
— А вот насчет «Скажи» у нее тут целая система разработана, — вздохнул Мишка.
— Какая?
— А чтоб сказать не смог.
— Не сможешь?
