Петр молчал, ничего не понимая. От его решимости поговорить с Фомой не осталось и следа. Он тоскливо осмотрел стол и понял, что его занимает сейчас один вопрос – как пополнить рюмку. Фома словно почувствовал это, направился к столу и по пути бросил взгляд на экран выключенного монитора, стоящего в углу комнаты.
И его словно взорвало.
— Да как ты мог подумать, что я добровольно пошел к ним работать?! Ты мог себе такое представить? Да мне бы это в страшном сне не приснилось! Надо же, а… Так вы, наверное, все так думаете? Да, ну скажи, все?! Ведь почему–то же никто не пришел ко мне на день рожденья?!
— Нет, ну я же пришел… — опешил от такой экспрессии Петр. — и ты говорил, что приходил еще кто–то…
— Знаешь, зачем он приходил? — почти вплотную приблизился к Иванычу Фома. — Чтобы сказать мне, что я самая последняя сволочь в этой жизни! САМАЯ! ПОСЛЕДНЯЯ! СВОЛОЧЬ! Твою мать… Да что вы понимаете в этой жизни, хакеры хреновы!
— Ничего, — мгновенно согласился Петр. Сказать ему пока было нечего. Судя по всему, тот парень, что приходил до него, был не особенно краток, если успел съесть за время беседы больше половины тарелки салата. Похоже, он исполнял тут некий обвинительный монолог, который ему поручили сказать ребята из его хак–группы.
— Тебе тоже поручили передать мне «черную метку»? — спросил Фома. Похоже, сегодня он был просто в ударе по угадыванию чужих мыслей. — Тебя послали сюда, как самого красноречивого? Или как самого бесстрашного? Или как–нибудь еще – может, я чего–то не понимаю?!
— Фома, присядь, — только и сумел выдавить из себя Петр. — Сделай паузу, скушай «Твикс».
— Обхохочешься, какой ты остроумный, — мотнул головой Фомин; его тут же повело в сторону, он ухватился за спинку стула и едва не повалился на пол. Иваныч протянул руку и ухватил его за плечо. Фома, обретя равновесие, вырвался из цепких пальцев Петра, сделав это с видимым презрением.
— Нечего меня тут поддерживать… Где вы раньше были, друзья липовые…
— Ты о чем, Фома? — спросил Петр. — Все друзья у тебя были настоящие…
— Вот именно – были. Вы все смелые каждый за своим ящиком. Кодеры–шмодеры. А когда до дела доходит, все в кусты. Да поглубже, поглубже, чтоб никто и никогда… «Это не я, меня там не было, я вообще не при чем». Тьфу!
— О чем ты, Фома? — пожал плечами Петр. Он немного освоился с манерой хозяина излагать свои мысли, протянул руку за бутылкой, плеснул им обоим по полной рюмке, встал и подошел к Фомину, протягивая ему емкость. — Давай по маленькой, а потом ты чуть помедленней и чуть поподробней. Договорились?
Фомин кивнул, выпил и отказался от предложенного кусочка сыра. Петр все–таки настоял на своем, запихал его Фоме в рот, после чего вернулся на свое место. Фома же опустился в кресло возле компьютера. Закинув ногу на ногу, он застыл в какой–то нелепой позе, рассматривая дырку на носке.
— Ну как? — поинтересовался Петр. — Говорить можешь?
— Могу, — кивнул Фома. — Сейчас, подумаю, с какого места начать… А кстати, компьютер не нужен? Хороший.
Он махнул рукой в сторону стоящего на столе монитора, после чего взглянул под стол, где стоял корпус со снятой крышкой. Лицо исказила какая–то жуткая гримаса злости и сожаления.
Иваныч отрицательно покачал головой и спросил:
— Не пользуешься?
— А как? — вопросом на вопрос ответил Фома. — Колпак – покруче бронированного. Я иногда думаю, что у меня дома камер и «жучков» понатыкано больше, чем в американском посольстве. Да не крути ты башкой… Страшно стало, что ли? Я думаю, что о тебе и так давно уже все известно. Они, похоже, вообще всех моих друзей и знакомых прозондировали.
Петру явно стало не по себе. Он нервно отломил корочку хлеба и принялся разминать ее пальцами. Изредка он кидал взгляды в углы комнаты, но обнаружить хоть какие–то средства слежения ему не удалось.
— Не ищи. Я уже искал, и не так как ты – косыми взглядами. Я все конкретно делал – со сканером, с отверткой и плоскогубцами. Думал, найду, раздолбаю все к чертовой матери. Не нашел. Не судьба. А может, и нет тут ничего.
Иваныч посмотрел на Фому взглядом, в котором было все – жалость, сострадание, понимание, укор; короче, вся боль человечества. И Фома, увидев его глаза, одними губами прошептал: «Я нашел. Жучок за монитором. Не стал трогать, пусть думают, что не знаю».
Иваныч, с губ которого был готов сорваться вопрос о дальнейшей жизни Фомы, замер. Фоме он верил – тот не стал бы ради шутки нагнетать обстановку. Он нашел один «жучок» — а где один, там может быть много. Поэтому в разговорах надо быть поосторожнее…
— Тебе по–прежнему интересно узнать, как все случилось? — сменив позу в кресле, спросил Фома. — Интересно узнать, как же низко пал ваш великий Джент, который в течение двух лет руководил самой громкой и известной хак–командой? Хочешь окунуться в это дерьмо?
Иваныч развел руками. После упоминания о «жучках» ему вообще расхотелось говорить вслух.
— Зря молчишь, — сказал Фома. — Нет в мире радости больше, чем радость человеческого общения. Ладно, будем считать, что ты спросил.
