— Нет, Петр, не им. Не им. Так уж получилось, что мои мозги, которые работают сейчас на моих врагов, ни на секунду не забывали все то, что я умел раньше… Тот человек, что курирует мою работу дома, силен. Очень силен. Но не настолько, насколько необходимо. Все эти камеры, жучки – чушь. Вот здесь (он ткнул пальцем себе в висок) есть все, чтобы заткнуть за пояс любого.
Он повернулся к компьютеру и положил пальцы на клавиатуру.
Человек проснулся от того, что загудел тревожный сигнал. Он автоматически ткнул пальцем в клавиши, экран засветился.
— Сложно сказать, что он делает, но я отмечаю сетевую активность, — быстро проговорил он в гарнитуру, прижимая ее к щеке. – Я пытаюсь остановить, но у меня не получается.
Он быстро забарабанил по клавишам, время от времени сверяясь с показаниями мониторов сети. Губы шевелились, сыпались проклятия.
— Не могу, не могу, — бормотал он себе под нос. – Не могу, не могу… Так не бывает!!!
Он ударил кулаком по столу и откатился назад в кресле.
— Похоже, у меня мало времени, — сказал он сам себе, потом посмотрел на часы, вскочил и, накинув куртку на плечи, выбежал в дверь. Надо было поймать такси до аэропорта. Здесь оставаться было опасно…
Руки работали отдельно от Фомы. Он прикасался к клавишам, словно пианист, временами закрывая глаза.
— Что ты делаешь? – спросил Петр, подавшись вперед.
— Ты видел запись? – в свою очередь задал вопрос Фома. – Я знаю, у киллера была маленькая камера, приколотая к лацкану пиджака.
— Какую запись?
— Ты отодвинулся от того места, где лежали трупы – не думаю, что это случайность. Ты знаешь, где они сидели, потому что видел запись.
— Что ты говоришь? Я не понимаю тебя! – Иваныч вскочил с дивана и отошел на шаг, ближе к коридору.
— Ведь это ты, Петя… Ты нас сдал. Я знаю, я прощупал всю их аппаратуру, у меня есть доказательства. Ты – единственный, кто завидовал мне в открытую. Ты ведь ко мне сегодня только с одной целью – посмотреть, каково мне сейчас, брошенному и оплеванному. Я не представляю, как ты живешь сейчас, но уверен – тебе недолго осталось.
Фома в последний раз ударил по клавишам и выключил комп.
— Ну? – улыбнулся он Петру. – В тот раз они пришли очень быстро…
И когда в дверь ворвались двое с пистолетами, он прикрыл глаза, вспоминая Жанну, похожую на Софию Ротару в молодости…
А в цехе, где шла печать очередной партии долларов, что–то случилось с программой, отвечающей за вывод. Внезапно повысилась температура в станке, бумагу стало корежить и выгибать дугой; никто не мог остановить процесс, словно кнопки «Отмена» не существовало. И когда очередной лист перекосило и заклинило, внутри все пошло вразнос; клише вырвало из своего гнезда и расплющило о выходной лоток…
А Петр с простреленной головой лежал в тарелке любимого салата из крабовых палочек и кукурузы. Именинник с пулей в сердце тихо покачивался в кресле напротив компьютера…
Праздник удался.
«Совершенно секретно. В единственном экземпляре. При прочтении уничтожить.
Проведение акции «Жизнь прекрасна», назначенную на 14 августа 200… года, переношу на 17 августа и санкционирую. Личность подвергаемого воздействию установлена, проверена, все данные психоанализа подтверждены. Информацию, необходимую для проведения акции, предоставить группе прикрытия за 24 часа до начала акции, взять подписку о неразглашении. В случае неадекватного поведения объекта и неконтролируемого развития ситуации действовать по инструкции «Лемур». О выполнении доложить лично.
Без подписи.»
Начнем с того, что Брайан был честным человеком. Настолько честным, насколько позволяло и одобряло окружающее общество. Он был ни разу не судим, не совершал противоправных поступков, оплачивал счета за парковку, вовремя вносил проценты кредита за дом, говорил правду в глаза своему боссу и всем подчиненным, периодически сотрудничал с полицией (особенно если это касалось проблем с терроризмом или с наркотиками). Образец для подражания, этакая американская мечта с точки зрения правосудия.
