— Вот так–то… Механику–водителю – принять на сто восемьдесят градусов, к югу – вот как мы пролетели — и проследовать в район Корсаковки. Там какой–то совхоз загнивающий – видели нашу цель там. Представляешь, Леонов, за три километра отсюда. Чего тебе там показалось, не пойму. Может, корова какая забрела или снежный человек?
— Может, — буркнул Илья. – Меня эта сельская местность с ума сводит. Все эти Корсаковки, Борисовки, Тимофеевки и прочая лабуда – я себя тут чувствую, как в джунглях!
— Сразу видно – городской житель! – усмехнулся лейтенант. – Никаноров, доложите о состоянии БМП!
Механик быстро пробежал глазами многочисленные табло, количеству которых позавидовал бы любой летчик «Стелса» и выдал командиру рапорт о состоянии всех узлов и агрегатов. Все было в идеале; топлива должно было хватить и на выполнение боевой задачи, и на возвращение домой.
Правда, это если не считать огромной рваной дыры на месте дверей десантного отсека…
..Их сорвали с кроватей сегодня рано утром – они были дежурным экипажем. За сорок пять секунд они успели не только одеться, но и выскочить в парк, где их уже ждало начальство. Майор коротко козырнул, больше по привычке; протянул пакет, ничего не объясняя, потом отозвал лейтенанта в сторону, чтобы экипаж не слышал ни звука и, склонившись едва ли не к самому уху, внес какие–то комментарии к тому, что было в пакете. Командир экипажа выслушал все; ни один мускул на лице не дрогнул. Вернулся он так, будто начальник передал ему привет от мамы, а не дополнения к приказу.
В ушах у лейтенанта до сих пор звучит змеиный шепот майора: «Это – бета–версия. У них на данной стадии разработки очень несбалансированный интеллект. Практически – никакого. Основные базовые функции — перемещение, стрельба, маскировка. И – ничего, отвечающего за целесообразность и верность принятия решения. Поэтому приказ предельно прост, без вариантов. Между глаз снарядом. Но – если будет возможность понять, почему он ушел… Короче, действуй по обстановке».
Лейтенант дал команду на выдвижение и первым молодецки вскочил на борт. И тут же свалился обратно – не учел, что броня этим осенним утром покрылась росой. Ботинки соскользнули с нее, он неловко завалился на асфальт, матюкнулся, вскочил и поправил форму. Экипаж и бровью не повел; механик нырнул в свой люк, стрелок подождал, пока командир со второй попытки, уже осторожнее, заберется в башню и займет кресло немного левее от него. Потом сам сел за свою турель, пальцы привычно легли на гашетки. Справа – пульт управления пушкой. Боезапас – под завязку. Несколько движений пальцами – мигнуло и погасло несколько диодов, сигнализируя о полной исправности систем стрельбы.
— Механик готов! – донеслось снизу. Мотор тихо урчал, облако черного дыма, выпущенное при запуске, уже рассеялось легким утренним ветерком.
— Стрелок готов!
— Принимаем десант! – коротко ответил командир. Сзади зашипели дверцы. За бронеплитой, отгораживающей десантный отсек от командирского, раздалось бряцанье подковок; несмотря на свой солидный вес, машина качнулась, когда двенадцать человек заняли свои места, расположившись вдоль стен. – Доложить о готовности!
— Группа армейской разведки готова! – услышали все в шлемофонах.
Командир сообразил, что между словами «десант» и «группа армейской разведки» — не то чтобы пропасть, но разница существенная, и прервал трансляцию на экипаж. Переговорив со старшим группы в течение нескольких секунд, лейтенант включил каналы связи в обычном режиме, но в наушниках была тишина. Радиомолчание, граничащее с изумлением и непониманием.
— Закрыть десантные люки!
Снова раздалось шипение, глухой толчок.
На колени Леонову упала от толчка икона, которую он приклеил рядом с прицельной рамкой еще полгода назад. Маленькая, со спичечный коробок, икона с изображением святого, имени которого Илья не знал, да особо и не интересовался. Когда–то в увольнительной на улице города ему сунула икону старенькая продавщица цветов, сказав при этом: «Служи, сынок, у меня у самого такой же, как ты… Был…» Илья взял икону машинально, сжал в кулаке; старушка отвела глаза, словно говоря – уходи, мол, не хочу вспоминать… И он ушел, унося с собой лик святого, который и посадил на «Момент» на своем боевом посту.
И вот икона упала – первый раз за все время, что была с Ильей. До этого она выдерживала такую тряску, что казалось, сам Илья готов был рассыпаться на мельчайшие кусочки. А стрельба?! В башне царила такая вибрация, что только компьютер мог справиться с ней, позволяя стрелять с феноменальной точностью! Полгода святой лик висел в башне, несмотря ни на что – и вот упал о толчка десантной дверцы, которую потянул на себя замыкающий, позабыв в спешке, что она закрывается автоматически.
