Миронов лежал в траве, держа левой рукой автомат. Правая рука представляла собой слабо дымящийся обрубок на уровне локтя. Рядом с ним на коленях стоял боец и изобретал некое подобие повязки. В стороне лежал лицом вниз какой–то человек, по пояс голый, в рваных джинсах и стоптанных кроссовках. На спине отчетливо виднелись следы от ударов; били, похоже, прикладами.
Броневик развернулся так, что мог дать фору даже болиду «Формулы-1» — Никаноров не зря ел свой хлеб.
Тем временем пожар, вызванный лазерным лучом, продолжал распространяться. Довольно густая дымовая завеса периодически накатывала на бойцов и машину; понять, какой урон нанес Леонов роботу, когда они прорывались к группе разведки, было нельзя. Радиомаяк робота функционировал с перебоями, выдавая какие–то непонятные трели на основной и двух аварийных частотах.
— Что за вонь? – спросил Илья, когда Максимов открыл люк и выбрался наружу, помогая разведчикам; кондиционер, гонявший воздух по кабине, быстро затянул внутрь несколько серых клубов, заставив его закашляться. – Где–то я уже подобное нюхал…
Он щелкнул тумблером, из скрытого кармана выпала кислородная маска. Тем временем Максимов принялся помогать бойцам.
— А это что за тип? – прохрипел он сквозь дым, указывая на неизвестного, взятого в плен. – тут же, похоже, никто не живет…
— Дым – чуешь? – скривившись от боли, ответил вопросом на вопрос Миронов. – Я был прав… Конопля… Мы такую выжигали в Средней Азии… Запах знакомый до чертиков.
— А он–то кто?!
— То ли сторож, то ли главный агроном… — Миронов прервался на мгновенье; оказавшись внутри отсека, он откинулся к стене, его пристегнули и вкололи через камуфляж еще один шприц–тюбик. – Руку жалко… — он едва не заплакал от невыносимой обиды за такой нелепый конец служебной карьеры.
— Нам бы живыми отсюда выбраться, — сказал Максимов. – Леонов, заградительный вдоль пути отхода!
— Есть, — Илья выпустил длинную очередь туда, в дым, где, судя по маяку, мог быть робот. В ответ прогремел выстрел. Снаряд разорвался довольно далеко в стороне; после этого маяк замолчал. Бронемашина двинулась задним ходом; Никаноров выбирал место для разворота…
— На кой черт ты взял его с собой? – спросил Максимов, разглядывая округу на экране компьютера.
— Ты видел робота? – раздалось в ответ. – Значит, заметил эту проклятую изоленту…
— Конечно, заметил… Никаноров, поторопиться можешь? – разрывался между капитаном и управлением машиной лейтенант. – Выходим из боя, и чем быстрее, тем лучше! И при чем там изолента?
— Это он, агроном наш, эти провода там подсоединял, как ему надо…
— Он что, соображает?
— Еще как. В той комнате, где мы его взяли, чего только не было – компьютер, ноутбук, какие–то прибамбасы непонятные с лампочками… Вот только, похоже паяльника не было, а то бы он так сделал, что от заводской сборки не отличишь! – голос капитана стал увереннее, обезболивание действовало по полной программе.
Машина, тяжело урча, развернулась, всех качнуло с борта на борт, как на море.
— Весь поселок – бутафория… — Миронов разговаривал с лейтенантом так, будто говорил сам с собой. – В каждом дворе – теплицы… А местами и открыто все растет. Он то ли сторож, то ли… У него там такая аппаратура… Я думаю, что он знал о том, какие эксперименты здесь, на полигоне, творятся.
— Он, что же… — внезапно вклинился в разговор Илья. – Он ждал, пока ему в огород какая–нибудь железяка забредет? Ну, и зачем?
— Теперь эта… «Железяка»… ОМОН сюда на пушечный выстрел не подпустит. Он ее перепрограммировал, маяк выключил…
Максимов помолчал, а потом спросил то, что поняли уже все в бронемашине:
— Так робот теперь… Огород охраняет?
— Да. Нужен хороший артналет. По площади. Без маяка вычислить, куда он направится, невозможно.
— А сам программист – он не может…
— Не может, — ответил один из бойцов. – Умер он. Только что.
— Кранты… — вдруг прошептал Илья, услышав какой–то тонкий звук, вклинившийся в работу их двигателя. – Догоняет…
А потом был взрыв, разложивший пополам десантный отсек…
…Машина плелась по проселку, имея перед собой ориентир в виде невысокого, но крутого холма с большой проплешиной на вершине.
— Придется объехать, — сказал Никаноров. – В гору не полезу.
— Давай, — согласился Максимов, отгоняя от себя мысли о том, что же они увидят в десантном отсеке, когда вернутся на базу. – Группа поддержки идет. Вполне возможно, что передовой отряд – уже там, за холмом.
Внезапно они все услышали стрельбу и грохот взрывов. Механик машинально остановил бронемашину в ожидании приказа.
— Бой, — тихо сказал Илья. – Приехали…
— Вперед, — скомандовал Максимов. – Если не пойдем, потом до конца жизни не отмоемся…
Экипаж молча принял приказ…
Когда они поднялись на левое плечо холма, все уже кончилось.
Колонна бронемашин и пара танков остались посреди проселка. Все они горели, некоторые слабо, а три головных машины – словно огромные погребальные костры.
А до самого горизонта, сколько хватало глаз – поля, поля… И ползущий с них сладкий, дурманящий запах.
