— До конца, Роман, еще никто ничего себе не представил. Не дано, знаете ли. Скажите, что–то способно заставить вас отказаться от работы и вознаграждения? Какие–то моральные аспекты? Технические проблемы? Только не молчите сейчас, пока еще все можно остановить, — гость встал с кресла, прошелся по комнате. – Правда, тогда все осложнится. Хакера, равного вам по силе, в настоящий момент я не знаю.
Роману польстила последняя фраза. Пожалуй, именно она сыграла решающую роль.
— Ладно, постараюсь обойтись без морали, — ответил он гостю. – Конечно же, я возьмусь за эту работу – хотя бы потому, что вряд ли когда еще представится что–то подобное, да еще за такие деньги. Возьмусь – но, как вы понимаете, я не могу гарантировать стопроцентный результат. Это все равно, как если бы пришли к автослесарю и попросили его отремонтировать «Мерседесе», хотя он всю жизнь работал с «Москвичами»…
— Не такие уже у вас были «Москвичи», как вы пытаетесь мне сейчас рассказать, — собеседник сделал вид, что осведомлен о деятельности хакера, и это ему удалось – Роман ощутил холодок в груди; ему очень не хотелось иметь дело с человеком, который хоть что–то знает о нем и его работе. – Да и насчет гарантии… Тут мне придется подстраховаться.
Глаза гостя стали ледяными, сверкнули каким–то хищным огнем; Роман окончательно испугался происходящего.
— Как? – спросил он.
— Не «как», а «чем». Вашей жизнью. Понимаете, слишком много поставлено на кон. Мой бизнес – не шутки. Человек, который должен умереть, приносит своим существованием колоссальные убытки моему предприятию… Оно совершенно легально, не вздрагивайте, я не делаю наркотики, не продаю контрафактную продукцию. Все законно, но – среди конкурентов, знаете ли, иногда попадаются талантливые, истинно талантливые в бизнесе люди. Переманить их на свою сторону не представляется возможным, утопить их – крайне сложно в силу их необычайной изворотливости, умению сделать правильные долгосрочные прогнозы… Да что я вам то рассказываю! Вы сами лучше меня знаете, что такое конкуренция. Таких людей проще – намного проще! – убить. А вот убить красиво – это уже искусство.
Роман кивнул, представляя, как эта куча денег, что лежала сейчас на столе, могла уйти в чужой карман, будь кто–то поспособнее, чем он. И еще он представлял, какие чувства он испытывал бы к конкуренту. С гостем они оказались солидарны…
— Я вижу, вы о чем–то задумались? Наверное, о том, что я назвал страховкой. Так знайте – если не умрет он, умрете вы. И ТЕПЕРЬ ПОПРОБУЙТЕ НЕ СДЕЛАТЬ СВОЮ РАБОТУ.
Роман внезапно почувствовал, что перестал дышать. Организм требовал кислорода, кричал, дергая где–то внутри диафрагму, а он не мог сделать вдох – страх сковал все его мышцы, заставил сердце биться быстрее; безумно захотелось разрыдаться, как в детстве, когда он бывал несправедливо наказан матерью. Страх…
Вдох после такой паузы был шумным, резким; спазм мышц прошел так же внезапно, как и начался. Роман был похож на рыбу, выброшенную на берег. Он смотрел вслед гостю, который уже стоял в коридоре, одеваясь и поправляя у зеркала шляпу.
— Кажется, я напугал вас, — сказал он Роману, не отрывая глаз от своего отражения в зеркале. – Поверьте, я напуган не меньше вашего. Не каждый день я заказываю конкурентов. И не каждый день, глядя в глаза, обещаю убить человека за несделанную работу. Я не Франкенштейн. Хотя… Где она, эта грань?
Он еще раз поправил шляпу, взглянул, наконец, на Романа, кивнул ему и со словами «Честь имею… Буду звонить…» вышел за дверь.
…Ингрем, произнеся свои последние слова, внимательно посмотрел на Романа.
— Вы хотите знать, какие же варианты я могу предложить вам?
Роман кивнул, продолжая следить за тем, чтобы ствол пистолета не смотрел ему между глаз.
— Я, наверное, неправильно выразился, сказав во множественном числе. Есть ОДИН вариант.
— Говорите, не тяните, — Роман вдруг почувствовал, что пистолет заставляет его говорить «вы» совершенно безо всякого внутреннего насилия над собой.
— Один вариант. Вы застрелитесь сами, — и Ингрем протянул ему пистолет рукоятью вперед.
— Что? – не понял Роман. – Застре…
Ингрем кивнул, продолжая протягивать оружие. Роман машинально протянул руку, но тут же отдернул ее, как от раскаленного металла.
— Кто вы такой? – спросил он у гостя. – По чьему заказу вы действуете? За что?
Он шумно дышал носом, чувствуя, как шумит в ушах, как дрожат кончики пальцев, как рушится мир вокруг него… «А если взять пистолет и выстрелить в него?»
— Я… Это трудно объяснить. Заказа здесь никакого нет. Нет и быть не может. Ничья воля не привела бы меня сюда ни за какие деньги. Только вера… Вера в справедливость.
— Какую к черту справедливость?! – крикнул Роман. – Вы тыкаете мне в лицо оружие, не объясняя ничего! Вы… Вы какой–то террорист! «Вера!..» Вы сумасшедший!
— Нет, — тут же ответил Ингрем. – Я в здравом уме. И вы – тоже. И поэтому я здесь. Вас надо остановить. Вам при ваших умениях талантах ничего не стоит в будущем совершать поступки, подобные тому, что вы сделали. И поэтому вы не должны жить дальше.
