Максим слушал, ничего не понимая. Из жизни было вычеркнуто два с половиной часа – и никаких воспоминаний. Как, впрочем, и обо всем остальном. Здесь творилась какая–то чертовщина…
— Что вы мне ввели? – спросил он хриплым от внезапно наступившей сухости в горле голосом. – Вы все–таки делаете из меня зависимого, послушного наркомана? Иначе как объяснить подобные провалы во времени?
— Знаешь, что мне нравится в тебе? – доктор подошел вплотную, наклонился над Максимом, как Пизанская башня. – Уравновешенность. То есть, ты, конечно, волнуешься, переживаешь – но ровно столько, чтобы внешне оставаться спокойным. Ты задаешь какие–то умные вопросы, пытаешься анализировать происходящее. Другие давно бы уже кричали благим матом, призывая на мою голову все кары небесные, заклиная отпустить, прося о пощаде. Ты – нет.
Максим задумался на мгновенье и был вынужден признать, что доктор прав. Уровень его реакций был действительно странным – нет бы кричать, рваться на волю, а он лежит себе на кровати и рассуждает на тему того, что же ему засунули внутрь.
— Это говорит лишь о том, что мы на правильном пути, — доктор вынул из кармана какую–то небольшую стеклянную колбочку с переходником, присоединил ее к катетеру и отошел на пару шагов. – То есть, это говорит о том, что ты – это ты.
— Я – это я? – прошептал Максим, скосив глаза на колбочку, покачивающуюся рядом с его шеей. – Я… А кто я?
— Тихо… — прошептал доктор. – Дай ему спокойно вернуться.
В шее что–то кольнуло – так же, как в области сердце некоторое время назад. Максим вздрогнул и попытался увидеть, что же там происходит, но все это совершалось за пределами поля зрения – непонятное шипение, какая–то волна жара, ударившая в голову…
Доктор подошел, отсоединил колбу, взглянул внутрь на свет. Максим был уверен на сто процентов, что в колбе ничего нет. Доктор же улыбнулся, приблизил ее к глазам, слегка встряхнул и прошептал:
— Все–таки интересная это штука – нанотехнологии…
Он спрятал колбу в карман, присел рядом с Максимом, взял его запястье и посчитал пульс.
— Частит… Боишься все–таки? Просто не показываешь свой страх. Похвально. Приятно работать в такой обстановке.
— Может, вы остановитесь поподробнее на цели ваших экспериментов? – Максим насколько мог, отодвинулся в сторону и решительно выдернул руку из цепкого пожатия доктора. – Мне кажется, что уже пора.
— Да, тут я с тобой совершенно согласен, — доктор встал, отошел к двери. – Ты – Максим Лавров. Специальный агент службы «Глаза дракона». Ничего в памяти не всплывает?
Максим услышал свою фамилию, напрягся мысленно, стараясь соотнести что–нибудь в своей памяти с этими звуками – пустота. Да и «Глаза дракона» — тоже, в общем–то, ничего ему не говорили.
— Вижу, ты ничего не вспоминаешь, — доктор сделал несколько шагов по комнате. – Неудивительно. Так и должно было быть после воздействия. Ты участвовал в операции своей службы. Далеко, в чужой стране. Я даже уверен, что ты был не в курсе, куда тебя забросили, поэтому не пытаюсь выведать это у тебя…
— В чужой стране? – спросил Максим. – «Глаза дракона»? Могу теперь предположить, откуда во мне это хладнокровие… Относительное хладнокровие. Специальный агент, забывший о своей операции, о своем прошлом, о цели своего существования. Ничего не скажешь, ценный экспонат.
Он усмехнулся, не отводя глаз от доктора.
— Не так все просто, как тебе кажется, — ответил ему собеседник, расхаживая из угла в угол так, чтобы не пропадать из поля зрения Лаврова. – Ты ничего не забыл… Не забыл так, как это себе представляешь. Ты все помнишь. Но – ты не в состоянии вытащить это из своей головы. Никак. Тот участок мозга, который хранит все детали операции – так же как и тот, что содержит в себе всю информацию о тебе, как о личности… Оба этих участка заблокированы. Они не отдают ценные сведения тем, кто отправил тебя в эту страну…
— Колумбия? Ангола? Пакистан? – внезапно выпалил Максим, стараясь по глазам доктора понять, угадал он или нет. – Индия? Мозамбик? Уругвай?
— Тебе не поможет даже глобус, — покачал головой доктор. – Этого не знаем ни ты, ни я. Ты – потому что воспоминания заблокированы; я – потому что для меня материалы, связанные с твоей работой, являются секретными. От меня требуется добыть их – но ни в коем случае не пытаться проникнуть в их суть. Думаю, что за попытку узнать тайну меня ждет смерть.
— Смерть? Но чем же таким я занимался и что же такое сокрыто в моем мозгу? За что можно убить человека? – Лавров немного приподнялся на локтях.
— Убить можно и за рубль, — усмехнулся доктор. – Ценность информации очень относительна. Для тебя она может оказаться пустышкой, а кому–то она принесет миллиарды долларов.
— Но тогда каким же образом она оказалась заблокированной? Что сделали с моей головой, с моей памятью, с моими мозгами?! – Максим уже почти кричал.
