— Не стоит повышать голос. Куда подевалась твоя хваленая выдержка секретного агента? Да, с твоими мозгами что–то сделали, причем сделали совсем недавно – максимум пару недель назад. В одной из долей твоего мозга стоит клипса – я буду несколько упрощать ситуацию, чтобы не возникало недопонимания. Клипса на одном из проводящих путей, этакая плотина для памяти.
— Что за чушь? – Лавров мгновенно оценил состояние своего черепа и не ощутил на нем никакого подобия шрамов. – Я же чувствую, что никто не забирался мне в черепную коробку; это же можно просто почувствовать!
— Можно, — согласился доктор. – А ты почувствовал, как проспал почти три часа? Все в мире относительно. И совершенно не обязательно делать трепанацию, чтобы засунуть что–нибудь в твою голову.
— Тогда как? – не унимался Лавров.
— Я бы с радостью ответил тебе, но, к сожалению, не знаю ответа. Клипса стоит – а как она там оказалась, может ответить только один человек.
— Кто?
— Ты сам. Потому что ты сам это сделал.
Максим упал на кровать и шумно выдохнул, сдувая прилипшие ко лбу волосы.
— Скажу себе в очередной раз за сегодня «Стоп», — сказал он спустя непродолжительную паузу. – Давайте просуммируем все, что у нас есть. А есть у нас не так уж и много. Мое имя и фамилия, мой возраст, моя принадлежность к некоей таинственной организации… Плюс отсутствие памяти и какая–то странная железка в голове, которую я сам себе засунул.
Доктор слушал и кивал на каждое утверждение Максима.
— Далее – надо мной то ли проводят какое–то исследование, то ли ставят банальный эксперимент, как над лабораторным кроликом. Ни то, ни другое мне не нравится – никогда не видел себя в подобной роли. Однако – есть факт, который не укладывается в эту цепочку рассуждалок.
— И какой же? – с интересом спросил доктор. Засунув руки в карманы халата, он замер в ожидании объяснений.
— Когда я осмотрел эту комнату, кровать, себя, а после выслушал вас и узнал о себе столь необычную информацию, то мне как–то не очень уютно от факта того, что вся эта фантастика свершается в стенах какого–то полуподвала из антиутопии, а не в некоей сверхлаборатории, напичканной бесконечно умной и бесконечно дорогой аппаратурой. Скорее, в этой комнате может влачить свое существование наркоман со стажем, какой–нибудь беглец от правосудия – в общем, некто, не обремененный средой обитания. Ведь согласитесь – засунуть человеку в шею стерильный катетер, а после этого поместить его в яму с дерьмом и верить в то, что с ним ничего не случится… Надо быть очень и очень в себе уверенным.
Доктор по–прежнему кивал, как китайский болванчик и не отвечал ни единым звуком.
— Короче – я хотел сказать следующее. Почему я в этом хлеву выслушиваю киберпанковский бред и обязан этому бреду верить?!
Доктор кивнул сильнее, чем обычно и вынул руки из карманов.
— Согласен. Но – разве лазерные детекторы не трансформируют этот хлев в более или менее экзотическую тюрьму?
— Никоим образом. Скорее наоборот – дополняют картину. Выглядят они очень и очень искусственно – вполне возможно, что это вообще не датчики, а так, красивая иллюминация…
— Отзывающаяся даже на твои плевки.
— Не удивлюсь, если вы его просто видели сквозь какой–нибудь объектив или просто в замочную скважину. А «Глаза дракона» — знаете, а ведь есть такая книга у Стивена Кинга. Точно с таким же названием.
Доктор хмыкнул и угрюмо опустил взгляд. Лавров не понял, от чего тот изменился в лице, но особо и не собирался в этом разобраться. Он просто ждал продолжения объяснений.
— Книга, говоришь? – спросил он спустя минуту. – Ты уверен?
Максим кивнул.
— У Стивена Кинга?
Лавров улыбнулся:
— Я несколько раз ее читал. Я вообще любитель Кинга…
— Когда ты это вспомнил? – вдруг спросил доктор. – Сейчас? Или у тебя есть ощущение, что ты и не забывал этого?
Лавров пожал плечами.
— Сложно сказать… Мне кажется, вы задаете несправедливо много вопросов – даже при условии, что я лежу, привязанный ремнями к кровати. Скажите – что за чертовщина творилась в моей груди?
Собеседник прищурился, и вдруг Максим понял, что он прислушивается к тому, что ему говорят в невидимый наушник. Лавров едва не сказал об этом вслух, но решил смолчать, чтобы ничем не выдать свое знание. «Беседой управляет не он… Может, попытаться вынудить его сделать ошибку, проявить эмоции? Инициативу, наконец? Подразнить, нахамить? На что он клюнет?»
— Ну, что, будете молчать и играть в одни ворота? – произнес Максим. – Правда – это не ваш принцип?
— Я человек принципиальный, но связанный определенными обязательствами… И обстоятельствами. Но часть завесы приподниму. Понимаешь, тайна, которая скрывается в твоем мозгу – достаточно взрывоопасна. Я повторюсь – понятия не имею о том, что же это за тайна. Тут мы с тобой на равных. Но – никто не может сказать, что же ты сделаешь, когда мне удастся заставить тебя вспомнить…
— Заставить? – нахмурился Лавров. – Сила? Электрошок? Пытки в духе нацизма? Трепанация? Что у вас там в арсенале?
