— Да, что–то припоминаю… А смысл? Я вижу, остальные койки пусты, некого скрывать от моих глаз, — Максим скосил глаза в стороны, рассматривая помещение. Вдоль стен стояла аппаратура, предназначения которой сразу угадать было практически невозможно; дальняя стена была стеклянной, за ней виднелись головы нескольких человек, склонившихся, судя по всему, над экранами мониторов.
— Они пусты не так уж и давно, — Ребров отошел в сторону, присел на одну из свободных, провел рукой по подушке. – Вот тут, к примеру, лежал человек, который… Короче, он умер, и его увезли отсюда. Только не думай, что у него в сердце взорвалась бомба – он умер от болезни. Здесь содержат не только тех, от кого нужна какая–то информация – иногда здесь еще пытаются лечить. С тобой так не выйдет…
— Что ты планируешь? – Лавров продолжал осматриваться.
— Я? Ничего, — Ребров устроился поудобнее; казалось, он готов улечься на кровать и задрать ноги кверху. – Точнее — что прикажут.
— Лежать на больничной койке здоровому – дурная примета, — сказал Лавров, чтобы хоть как–то досадить Реброву.
— Да ладно, чего уж греха таить, ты тоже сюда не больным попал. Хотя как сказать, как сказать… Ну что «Глаз дракона», ты готов к испытаниям?
Максим молчал. Он понимал, что полностью находится в руках той службы, что удерживает его. Сбежать нельзя, помешать предстоящей неизвестной и малопонятной процедуре невозможно. Остается участвовать в происходящем с надеждой на то, что удастся повлиять на ситуацию попозже. Тогда, когда все уже будет сделано.
— Ты о чем–то размышляешь, это видно по морщинам на твоем лице, — внезапно сказал Юрий. – В уголках рта и возле глаз – в большом количестве. Судя по всему, ты утратил навыки спецагента – никакого контроля над собой. Надеешься, что сможешь контролировать ситуацию? Зря. Даже и не думай. Ты ведь не первый. Через мои руки прошли уже десятки людей с подобными проблемами вроде искусственного выключения памяти. И еще никому не удалось преодолеть страх перед взрывом в сердце.
— А если ты врешь? – спросил Лавров. – Если нет никакой бомбы? И все это просто блеф?
— Вполне возможно, — согласно кивнул Ребров. – Вот мы и проверим… Лично я готов, — сказал он, обращаясь не к Максиму, а куда–то в пустоту.
Потом он, выслушав какие–то инструкции, встал и подошел поближе.
— Значит так, Максим, хочу разъяснить тебе некие технические подробности. Поверь, знание этих подробностей избавит тебя от всяких последствий – вроде боли и потери части мозга от шоковой терапии. Тебе стоит послушать, не делай вид, что все это тебе неинтересно.
Лавров молча кивнул. Он действительно, старался сделать равнодушный вид, чтобы незаметно вызвать Реброва на некое подобие откровенности, которая свойственна людям, когда они начинают считать, что разговаривают сами с собой в отсутствие внимательного собеседника. Не получилось…
— Итак. В твоем мозгу на одном из проводящих путей стоит металлическая конструкция. Небольшая, в несколько микрон размером. Если ты знаком с компьютерными терминами, назовем это устройство файрволлом. Этакая «огненная стена» в виде клипсы, гасящая все потенциалы, стремящиеся из заблокированного участка мозга наружу, в те его отделы, где произойдет их анализ и родится воспоминание. Понятно?
— Откуда взялась клипса? Ты говорил, что это сделал я? Каким образом? – Лавров изображал из себя скептика, подвергающего сомнению все и вся.
— Здесь снова участвовали нанотехнологии – правда, уровнем повыше, нежели тот жучок, что принес в твое сердце взрывчатку. Устройство было гораздо более интеллектуальное. Ты проглотил таблетку, содержащую в себе, этого робота. он выбрался из нее, внедрился в сосудистое русло и переместился в мозг – местами при помощи кровотока, кое–где активно… То есть ножками, ножками. Поразительная штука – он даже определяет наиболее короткий путь к цели, перебираясь через мягкие ткани напрямую. И ориентируется по мозговым потенциалам. То есть в мозг он попадает в ста процентах случаев…
— Откуда он знает, какой именно проводящий путь блокировать? Как можно понять, в каких именно клетках содержится воспоминание? Я думаю, что у всех людей такие участки включаются индивидуально.
— Совершенно верно. Но — это можно предвидеть, изучив мозг отдельно взятого человека и выявив все зоны, ответственные за долгосрочную память. Твой мозг был изучен настолько подробно, что мы точно знали, какие именно данные вносить при программировании робота. Координаты цели были известны заранее. Жучок добрался до цели и заблокировал воспоминания. После этого никто – даже самый современный «детектор лжи» — не смог бы вытащить из тебя ни единого слова о том, что ты таким образом «забыл». Теперь необходимо засунуть в тебя еще одного маленького санитара, чтобы он добрался до клипсы и снял ее – и вот тогда воспоминания лавиной хлынут в аналитические отделы, ты сможешь пользоваться ими и расскажешь мне все, что вспомнишь. Ну, а насчет того, что будет, если ты решишь кое о чем умолчать – об этом мы уже говорили.
