Вот тогда–то и случился первый толчок – что–то, похожее на жадность, но носящее маску практичности, заставило засунуть его старый аккумулятор в багажник. Он не мог объяснить, зачем сделал это – но жена его поступок одобрила, тоже особо не вдаваясь в объяснения и мотивы. Всю зиму и начало весны Кулябин прокатал в машине старый свинцовый параллелепипед, вспоминая про него только тогда, когда открывал багажник, а случалось это крайне редко. Возить ему там было нечего, страстью к перевозке картошки в мешках или рассады он не отличался, на природу выезжать не любил – поэтому там всегда было пусто и чисто.
А потом наступило лето. В июне Кулябин получил приличный аванс за очередной свой проект – и жена тут же решила вложить упавшие с неба деньги в новое авто. Кулябину это показалось совершенно ненужным – и старая машина вполне устраивала, но его вторая половина так не считала. Несколько дней споров на эту тему он еще выдержал, но когда началась следующая неделя – сдался. Так долго спорить об одном и том же он не мог, пришлось уступить.
Все случилось тогда, когда они стали готовить машину к продаже. Ничто не предвещало никаких проблем – двигатель работал как часы, ходовая часть не подвела ни разу, в салоне – чистота. А вот в багажнике…
Жена открыла багажник… После чего остановить ее красноречие Кулябин уже не смог.
Аккумулятор, конечно, был пристроен в багажнике очень прочно – исходя из центра тяжести машины и возможных перегрузок при движении. Но, к сожалению, и на старуху бывает проруха. В какой–то из моментов езды по «русским горкам» — а именно на это похожа основная часть наших дорог – аккумулятор упал набок. И из него тоненьким ручейком полилась кислота… Капля за каплей…
От покрытия в багажнике осталось его жалкое подобие. Складывалось ощущение, что там с зимы еще поселилась гигантская моль, которая грызла все, что попадается на пути. И эта самая моль сожрала и коврик, и квадратный метр краски в нише рядом с запасным колесом, и еще много чего – что, по большому счету, не стоило дорого в денежном эквиваленте… Но не все можно измерить деньгами.
И жена уже не помнила, что тоже приложила руку к тому, чтобы аккумулятор оказался в машине и был забыт там на целых полгода. Она не помнила, что половина денег, вложенных в эту машину, была заработана ее мужем. Она просто кричала на него, как одержимая, проклиная тот день и час, когда познакомилась с Кулибиным и решила связать с ним свою судьбу. Кричала пять минут, десять, пятнадцать… Кулябин слушал все это и понимал, что цена ремонта машины несопоставима с ценой его собственной жизни.
И когда она внезапно остановилась, чтобы отдышаться от своего монолога, он повернулся к ней спиной и ушел. Совсем.
Вот ведь какая цепочка получилась… Зимний день… Мороз… Заглохший мотор… А обернулось все летним скандалом, определившим его дальнейшую судьбу. Его и еще семерых человек, о существовании которых он не имел ни малейшего представления.
В тот день, когда он остался один, он совершил ошибку. Через три часа после скандала, послужившего причиной развода. Ошибку, которую не смог сразу заметить и исправить.
А все потому, что в феврале были слишком уж крепкие морозы.
Он стоял в очереди за пивом – ежедневный ритуал. Правда, приходилось следить за собой, чтобы не опуститься окончательно, ибо работа требовала всех его нервных клеток; выпить ровно столько, чтобы снова стало легко, чтобы забыть грусть, которая копилась в нем годами… Он знал, что забудет ненадолго – ровно настолько, чтобы заснуть с чистой совестью; а завтра новый день, работа, потом снова очередь в ларек, бессмысленные разговоры с такими же, как он, людьми, у каждого из которых свой скелет в шкафу. Рыба, соленые орешки, кальмар, еще пиво… Ежевечерний круговорот. Что ему нравилось в пиве – постепенное, медленное опьянение; глоток за глотком он прогонял мрачные воспоминания, оставляя на дне пластикового стакана свои слезы и горечь одиночества.
Так было, так есть и так будет. Сегодня, завтра и всегда…
— …Кулябин Дмитрий Анатольевич – это вы?
Рядом стоял молодой, но уж с очень взрослым не по годам взглядом, человек в камуфляже без знаков отличия в погонах и петлицах. Вполне возможно, вообще не военный – но нет, было в нем что–то такое, что не давало ни секунды сомневаться в его принадлежности к Министерству Обороны.
Кулябин кивнул. Хотелось отхлебнуть пива из только что купленного стакана; пена еще не осела, он держал его на отлете, чтобы случайный порыв ветра не сдул белые пенные кружева на костюм. Человек, назвавший Кулябина по имени, молча смотрел на него, словно забыв о цели разговора. Пальцы на руках сжимались и разжимались, похрустывая, но ощущение было одно – он хотел не ударить, он не знал, как продолжить беседу.
— Вы меня не знаете, — внезапно сказал незнакомец.
— Точно, — кивнул Кулябин и, наконец–то, решился отхлебнуть пива. – Может, представитесь? И тогда будет повод выпить за знакомство.
— Мое имя Андрей… И я говорю его вам просто потому, что надо как–то обращаться ко мне. Лучше по имени. Остальные данные – ни к чему.
