— Считаешь, нам надо вооружиться? — повернулся к Киринаикосу Ле Рой. — Лично я чувствую, как внутри меня поднимается желание работать — и оно сильнее меня. Еще несколько минут — я возьму лопату и пойду ковырять эту чертову землю, несмотря на то, что в канаве лежат расстрелянные люди.
— Ты не одинок, — сказал Педро. — Швед отключился, думаю, долго он не протянет. Надо срочно принимать какое–то решение.
— Ты не понял, мексиканец, — грек сложил руки на груди. — Похоже, мы не сможем ничего сделать — мы будем работать тут до тех пор, пока сами не окажемся на дне рва. Следом за Адольфом.
— Тупик? — переспросил Ле Рой.
— Тупик, — согласился Педро.
— Лучше бы они привезли вина, — мечтательно закатил к небу глаза Киринаикос. — Сейчас бы сидели в палатке, пили что–нибудь красное… Или белое… У нас вот много хорошего винограда. И голова потом не болит. А перед смертью зато как было бы спокойно и приятно на душе…
— Ты уже простился с жизнью? — нахмурил брови канадец. — Выпить кувшин вина, лечь и ждать пулю в лоб? Я полез за оружием.
Он стал спускаться к утопленным телам. Земля осыпалась под ногами, Ле Рой с трудом удерживался от того, чтобы не съехать в грязь на спине. Проклиная все и всех, он остановился на краю, присел, подтянул к себе один из мешков, выволок себе под ноги. Разорвать его было делом трудным — зашито было поверху широкими стежками и толстой ниткой. Сверху сбросили лопату — дело пошло чуть быстрее, о ее острый край Ле Рой перерезал нить, раскрыл…
В этом мешке ничего не было. В смысле, не было оружия. Там был человек, убитый выстрелом в голову. На груди табличка — «Повстанец». Канадец угрюмо посмотрел в залитое кровью лицо, оттолкнул от себя мешок обратно в воду.
Вторым был тот самый простреленный мешок. Они, конечно, были прострелены почти все, но этот Ле Рой отличил сразу — у него было одно пулевое отверстие на уровне пояса, там, где несчастный повстанец берег припрятанный пистолет. Канадец взял его в руку, проверил наличие патронов в обойме — сделал это крайне неумело, едва не утопив его.
— Бомбежка прекратилась, — сказал сверху грек. — И никакого красного дыма. А солнце уже заходит, поторопись.
— Не хочешь помочь? — зло спросил Ле Рой.
— Как представлю, что надо обыскивать грязные окровавленные трупы — тошнота к горлу подступает… И знаешь — мне почему–то все меньше и меньше хочется работать… Помнишь то зовущее ощущение, на уровне приказа?
Ле Рой поднялся, прислушался к своим ощущениям и кивнул, соглашаясь.
— В нас что–то изменилось? — спросил грек.
— Вряд ли, — ответил Ле Рой. — Думаю, что не в нас. Вокруг.
— Что ты имеешь в виду? — Киринаикос осмотрелся, словно хотел увидеть нечто зримое и вещественное — что–то, что указывало бы на изменения в их душах.
— Там, — канадец махнул рукой в сторону города, — что–то идет не так, как хотелось бы тем, кто приезжал сюда на танке. Думаю, все идет в противоположную сторону. Слышишь, грек, тут есть еще пистолет…
Ле Рой выбрался наружу и заметил, что Киринаикос и Педро смотрят куда–то в сторону горизонта. К ним приближалась колонна — столб пыли накрыл все пространство с наветренной стороны. Скоро они уже слышали шум моторов.
— Интересно, в чью пользу повернется сейчас, — спросил Ле Рой, пристраивая в руке пистолет, отдав второй греку.
— Адольфа уже нет, — сказал мексиканец. — Хотя, вдруг это кто–нибудь другой.
А этот раз колонна состояла не только из бронемашин — были в ее составе и несколько тягачей с пушками. Головной танк остановился в нескольких метрах, дыша горячим железом.
Люк открылся, показался человек с перепачканным лицом. Он быстро выскочил на броню, заглянул свысока в отрытый ров, покачал головой и крикнул что–то в шлемофон.
Похоже, история повторялась. Несколько бронемашин обогнули колонну и приблизились ко рву, вот только помощи у рабочих они не попросили — солдаты сами быстро перекидали трупы, даже не упакованные в мешки, в братскую могилу и вернулись на свои места.
— Канадцы есть? — подошел поближе офицер из головного танка.
Ле Рой сделал шаг вперед, сжимая за спиной рукоять пистолета.
— Чудесно, — похлопал его по плечу танкист. — Пойдешь с нами. Работа в этом квадрате закончена. То, что эти идиоты считали мелиоративным процессом, подошло как нельзя лучше для больших могильников. Ты герой, парень. Поедешь с нами.
— А мы? — спросил грек, шагнув вперед. — Что мы здесь делаем? Куда идти нам? И зачем мы копали здесь могилу?
— Трофей? — улыбнувшись, кивнул в сторону грека танкист. — Понимаю. Да ты и сам, наверное, был чьим–то трофеем. Ну да ничего, мы поправили это положение. Под городом они подавились своей собственной костью… Мы положили всю бригаду этого мерзавца Биндермана. Теперь на этом участке фронта мы полностью доминируем.
— Я рад, — мало чего понимая, ответил Ле Рой.
— Мало этому радоваться. Надо вдохнуть воздух свободы полной грудью. Иди, займи место в броневике.
Он повернулся к своему танку и сделал какой–то малопонятный жест.
Из танка через секунду ударил пулемет.
