— Я, — кивнул Кулябин, — а кто же еще? На мне был весь код программы. Весь, понимаете?! Я не мог никому доверить такую тонкую вещь! И хотя в нашей команде были талантливые парни, никому из них я не смог дать ни одного мало–мальски значимого задания, так, мелочи всякие, обработчики исключений, интерфейс, прочая фигня… Они, конечно, обижались, пытались на меня воздействовать разными способами. Кто бутылочку поднесет, кто на меня куратору из ФСБ настучит. Меня такие подходы не впечатляли, я добился карт–бланша у руководства и властвовал в группе на правах ответственного программиста.
— Значит, и тестировали ее вы, и отлаживали, и все, что там еще требуется при подготовке – все делали вы?
— Я, — не без гордости сказал Кулябин. – И когда все было готово, упаковал все это чудо, создал универсальный инсталлятор для юниксо–подобных систем, после чего участвовал в первом испытании на секретной базе – свойства программы проверялись и применялись в виртуальной игре с учебно–боевым заданием. Программа, а вместе с ней и ракетный комплекс чудесно справились с поставленной задачей. Все цели были уничтожены. И я получил, как вы изволили напомнить мне, довольно приличный гонорар. Но такова судьба всех, кто изобретает что–нибудь совершенное, что–нибудь эксклюзивное и необходимое своей стране. В этом меня обвинять бессмысленно. Ведь вы же, сидя за пультом «Могиканина», не забывали получать денежное довольствие – думаю, очень даже неплохое, исходя из вредности, боевой готовности и секретности. Я немного понимаю в ваших армейских премудростях, так что упрекать меня деньгами не имеет смысла.
— Да, деньги я тоже получал. И вы совершенно правы – неплохие. Но только все кончилось. Очень быстро. С появлением на наших компьютерах вашего гениального творения. Причем для многих кончились не только деньги. Кончилась жизнь.
— Давайте начистоту, — не выдержали нервы у Кулябина. – Рассказывайте, что у вас случилось – а там уже вместе решим, чего, по вашему мнению, я достоин – смерти, жалости или награды. Вы согласны?
Андрей замолчал на пару минут. Его взгляд блуждал где–то высоко в небе; Кулябин чувствовал, что он вспоминает то, о чем хотел рассказать. И казалось, что ничего хорошего эта информация Кулябину не принесет.
— Не знаю, с чего начать, — вдруг сказал Андрей. – Попробую – но за хронологию и эмоции не отвечаю – слишком уж живо все в памяти…
— …Вчера в Интернете тест нашел, — подойдя откуда–то сзади и заглядывая на экран через плечо, сказал Любашин. – Себя проверил. Все точно. Думаю вот тебя теперь проверить.
— Никогда не подкрадывайся сзади, — раздраженно ответил Антоненко. – Знаешь ведь – я человек нервный…
— А раз нервный – так какого черта ты здесь делаешь? – хохотнул Любашин, присев в соседнее кресло. – У нас ведь работа такая, что нервным и припадочным не место…
— Я не настолько, — оправдался Антоненко. – Не бойся, за работу я в ответе. Вот могу просто в ухо дать, если еще раз так сделаешь.
— Как Маркову? – спросил Антоненко. – Ему–то за что? Он, вроде, к тебе не подкрадывался?
— За дело, — Любашин не отрывался от экрана, следя за вращающимся зеленоватым сектором радара. – Заслужил он…
— А поподробнее?
— А не пошел бы ты, — огрызнулся Любашин. – Что за тест? Вроде собирался меня проверить. До конца смены подождать никак?
— Да там особо напрягаться не придется, — Антоненко пропустил резкость напарника мимо ушей. – Пройдешь его, не отрываясь от радара.
— Давай, не томи. Мне скоро меняться…
— Знаю, — усмехнулся Антоненко. – Я же тебя и меняю. Короче – возьми ручку и маленький листок бумаги.
Любашин, по–прежнему глядя строго перед собой на экран и держа в поле зрения сигнализирующие лампы тревоги, протянул руку в сторону, отработанным движением вытащил из ящика стола ручку, пододвинул блокнот и сказал:
— Готов.
— Ну давай… Сейчас посмеемся. Задумай любое число от единицы до девяти.
— А ты подальше отойди, — быстро зыркнув в сторону, потребовал Любашин. – Смотришь во все глаза, что я пишу…
— Да куда ж тут отойти–то? – спросил Антоненко. – За дверь, что ли? Тут же два квадратных метра!
— Спиной встань – мне в экране видно, куда ты смотришь.
— Ладно, недоверчивый ты наш, — Антоненко отвернулся. – Все равно – как ни стой, а ответ… Ну да ладно. Число записал?
— Да.
— Умножь на девять.
— Умножил.
— Теперь в том числе, что получилось, сложи между собой цифры.
— То есть? – Любашин явно был не настроен думать.
— То есть – если получилось двадцать пять, сложи два и пять.
— А–а… — протянул Любашин и выписал какую–то загогулину на бумаге. – Дальше.
— Отними четыре.
— Проще простого.
— То, что получилось — это буква в алфавите. Отсчитай…
— Сделал, — спустя секунду ответил Любашин. Антоненко усмехнулся, вспомнив, как он сам проходил этот тест – чувствовалось, что напарник на верном пути.
— На эту букву напиши любую страну.
Любашин задумался, постукивая пальцами по столу.
— Чего, тяжко придумать? – спросил Антоненко. Сам он сообразил за пару секунд.
— Не то чтобы тяжко… Придумал, — сказал Любашин и черканул по листку.
