— Извини, что я так… Отреагировал. Мерещится всякое…
Петерсен встал, похлопал его плечу, ушел.
Клейн проводил его спину взглядом, прищурился.
— Ничего, говоришь? Вот уж не думал, что ты мне когда–нибудь соврешь…
Он подошел к окну, ткнулся лбом в стекло и принялся повторять про себя последовательности чисел и какие–то команды.
То, что он успел запомнить, взломав компьютер Петерсена.
С этого дня — своего врага.
Следующий «экс» им было суждено совершить спустя три недели после случившегося. Петерсен пришел, как вихрь — как всегда, ближе к вечеру, назвал задание. Федеральный банк уже, безусловно, отпадал — Клейн проверил его несколько дней назад, там и мышь не проскочит. Ребята наворотили такие преграды, что, кажется, сами были не рады — настолько сложной и неповоротливой стала система
И тем не менее — найти в ней брешь не удалось.
Клейн сообщил об этом Петерсену. Тот только лишь ухмыльнулся.
— Когда придет время — я ткну пальцем тебе и этим парням из Движения, где у меня протоптана очередная тропинка. Я не сижу без дела. Не шарюсь в чужих компах без причины. Я — Исключительно Деловой Человек. И только поэтому в тот день ты не попал в больницу. Ты мне нужен. Ты — мой инструмент. Инструмент для дела. А все, что мне нужно для дела, должно быть всегда под рукой.
Клейн выслушал этот монолог и запомнил только одно — Петерсен принесет работу. И у него обязательно будет готово решение — хотя бы приблизительное, промежуточное.
Это наводило на определенные раздумья…
— Работаем, — коротко сказал Петерсен, войдя в квартиру. Он швырнул на пол сумку, с которой никогда не расставался, открыл шкаф и включил компьютер.
— Чего ждешь? — грозно спросил он у Клейна. — Я же сказал — работаем!
— Конечно, конечно, — согласно кивнул Клейн, ушел к себе, нацепил гарнитуру, услышал:
— Иди за мной.
Они вышли в Сеть.
И Клейн сразу почувствовал, что Петерсен идет протоптанной дорожкой. Казалось, что он взламывает систему по учебнику — методично, неторопливо, с абсолютной грамотностью. Так можно было работать либо гению, либо человеку, который делал эту работу в этом сегменте Сети не первый раз.
Петерсен дождался, когда Клейн вывалит на серверы банка массу запросов, запустит кучу сетевых утилит и вызовет ответную реакцию администраторов. Все получалось, как обычно — в таких учреждениях люди никогда не получали деньги зря. Клейн ощутил сопротивление, которое возрастало с каждой минутой.
— Я начинаю, — услышал он в голове. Гарнитуры, которые Петерсен усовершенствовал сам, создавали невероятное объемное звучание где–то прямо в мозгах, отчего сложно было понять, откуда в действительности доносится голос.
— Давай, — отозвался Клейн. После чего вынул из стола диск и вставил его в привод. Впервые за все время совместной работы он порадовался, что Петерсен не видит его сейчас. Диск тихо зажужжал, на экране появилось простенькое окно автостарта. Клейн выбрал самый верхний пункт и на мгновение замер.
Ничего не произошло. На первый взгляд. Все было как всегда. Атака Клейна постепенно затихала, спотыкаясь о все больше и большее количество преград; Петерсен перекачивал финансы в нужном и известном ему одному направлении.
Но существовал еще один процесс — для Петерсена сейчас невидимый. Будь он в курсе — Клейну не сдобровать.
С компьютера Петерсена к Клейну лился поток данных. Все, что хранилось в запароленных директориях, отдавало сейчас свои тайны.
И когда Петерсен сказал «Стоп», Клейн уже выключил свой сканер, закрыл всю перекачанную информацию и спокойно прервал атаку на банк.
Петерсен прошел мимо его комнаты к холодильнику, достал пакет молока, налил себе полную кружку.
— Все удачно? — спросил он у Клейна через стену.
— Само собой, — отозвался тот. Очень сильно ныло предплечье — работа требовала очень большой активности мышц.
— Кто сегодня готовит ужин?
— Как угодно, — Клейн вышел из комнаты. — Сколько на этот раз?
— Почти двадцать три миллиона. Ладно, я сделаю. У тебя, наверное, рука болит.
Петерсен прекрасно понимал, что он сам работал за себя одного — а вот Клейн симулировал атаку с множества компьютеров, что требовало максимальной скорости работы протеза.
— Да уж, — Клейн потер руку, которая произвела впечатление деревянной. — Когда–нибудь ее сведет судорога — и нас никто не спасет.
— На этот случай надо иметь рядом с собой иголку — уколешь в комок мышц, и все сразу пройдет. Так делают пловцы в море — всегда имеют при себе булавку, — Петерсен сказал это таким тоном, словно Клейн не имел права на ошибку. — Если ты не сможешь прикрывать меня — нам недолго останется. И даже Движение не сможет вытащить нас из тех переделок, что предстоят в случае провала.
Клейн кивнул. Перед его глазами стояла полоска трансфера — он думал, что же он найдет завтра в той информации, что скачал сегодня у Петерсена под прикрытием «экса».
А Петерсен сидел на табуретке, глядя в окно, пил молоко и думал о том, что когда–нибудь все это кончится…
